Модели конституционного развития

Н.В.Мамитова,

кандидат юридических наук, доцент

КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМ В РОССИИ:

проблемы теории и методологии

Понятие «российский конституционализм» сравнительно ново для юридической науки. В современной научной литературе существует три основных подхода к определению понятия «конституционализм». Первый, выраженный в ряде юридических исследований, определяет конституционализм как государственное правление, ограниченное конституцией. Второй видит в конституционализме учение о конституции как основном законе государства и общества и их соотношении. Третий подход, используемый в политологии, определяет конституционализм как политическую систему, основанную на конституционных методах правления1.

В отечественной науке конституционного права конституционализм понимается как «система основных идей и взглядов об отвечающем принципам демократического развития устройстве государства, организации в нем власти и взаимоотношениях последней с гражданами»2. Категория конституционализма носит системообразующий характер, объединяя вокруг себя другие категории конституционного права, ибо «конституционализм является своего рода идеологией, ориентирующей правовую и политическую мысль, право и политическую практику»3.

В теории права обозначился широкий диапазон исследовательских оценок специфики конституционализма как политико-правового, историко-социального, культурного явления, что отражает многоаспектный характер этого феномена. При этом конституционализм рассматривается как с учетом критического осмысления опыта общемирового цивилизационного процесса, так и в сравнении с традициями и особенностями культурно-исторического и политико-правового развития России. Особый интерес представляет точка зрения Р.А.Ромашова, который утверждает, что российская модель конституционализма отличалась от западных (классических) аналогов, что предопределило не-

2 Богданова Н.А. Система науки конституционного права. М., 2001. С. 164.

3 Там же.

избежность выработки качественно отличной от Запада стратегии развития вообще и иной концепции политических сил и тактики реформ в частности. Основным носителем конституционной программы в России выступала не буржуазия, а само государство в лице чиновной бюрократии, что предопределяло преимущественное использование принудительных методов государственного управления и правового регулирования1. Однако конституционализме есть такой необходимый атрибут правового государства, в котором уважается достоинство личности, гарантированы права и свободы граждан, не допускается вмешательство в сферу частных интересов.

Вместе с тем в юридической литературе, в некоторых исследованиях была несколько абсолютизирована эта сторона конституционализма. Так, в диссертации А.Г.Пархоменко конституционализм определяется как «движение к правовому конституционному государству, в котором Конституция (основной закон) закрепляет основные принципы демократического конституционного строя»2. По нашему же мнению, происходит эволюция не только государства и права, но и эволюция взаимодействия общества и государства, причем таким образом, что не только общество влияет на изменение государства, но и государство воздействует на состояние общества, регулируя различные виды общественных отношений, зачастую превращая их из частных в публичные. Вследствие такого взаимодействия и общество, и государство приобретают новые социальные качества при сохранении таких свойств, которые со временем становятся архаическими. Этот сложный и противоречивый аспект находит отражение и в политической теории, концепции которой также оказывают обратное воздействие на принятие соответствующих установлений3.

Многоаспектность понятия «конституционализм» и отражаемых им явлений дает основание охарактеризовать его с различных сторон: теоретической, практической, нормативной, организационной. В юридических науках понятие «конституционализм» употребляется в различных значениях в зависимости от предмета и метода конкретной науки. Так, историей государства и права, историей политических и правовых учений данное понятие рассматривается в связи с

1 Ромашов Р.А. Современный конституционализм: Вопросы истории и теории. СПб., 1998. С. 18.

2 Пархоменко А.Г. Идеи российского конституционализма и их реализация в отечественном конституционном (государственном) праве. М., 1999. С. 263.

историческим развитием конституционно-правовой мысли и правовых институтов. Теория государства и права изучает сущностные и функциональные характеристики конституционализма как явления политического и правового: «Конституционализм — это политико-правовой режим, заключающийся в конституировании индустриального (постиндустриального) общества и установлении в нем начал конституционности с целью обеспечения его равновесного существования и развития путем воплощения в праве, правосознании, общественно-государственном устройстве идей (ценностей) приоритета конституционного законодательства, обеспечения человеческого достоинства, прав и свобод человека и гражданина»1.

Понятие конституционализма носит пограничный характер. Являясь одной из основных категорий в науке конституционного права, оно входит в понятийный аппарат других социальных наук, например, социологии, отражая, направление общественно-политической мысли или социальное явление, соответствующее его характеристикам; политологии, связывающей его, в частности, с политической идеологией и практикой. Так. А.Н.Медушевский рассматривает конституционализм в социальных изменениях, а конституцию — как инструмент этих изменений2.

Важнейшим положением, относящимся к конституционному регулированию социальных отношений в обществе, является тезис о социальном государстве, которое благодаря своей власти поддерживает равенство в правах всех социальных групп и отдельных самоопределяющихся личностей3. Важнейшим конституционным положением является норма о социальной солидарности, которая присутствует в конституциях ряда зарубежных стран и отсутствует в Конституции Российской Федерации 1993 г. Идея социальной солидарности как образа жизни призвана указать ориентиры для развития социальных отношений, формирования их нового характера. В новейшей научной литературе идея социальной солидарности дополняется идеями о социальном партнерстве и социальной справедливости, которые могут и должны содержаться в современных конституциях и раскрывать основные принципы деятельности социального государства4.

2 См.: Медушевский А.Н. Сравнительное конституционное право и политические институты: Курс лекций .М., 2002. С. 59.

3 См.: Милецкий В.П. Социальное государство: эволюция идей, сущность и перспективы становления в современной России // Политические процессы в России в сравнительном измерении. СПб., 1997. С. 82.

4 Хабриева Т.Я., Чиркин В.Е. Теория современной конституции. М., 2005. С. 208-211.

Конституционализм в политическом смысле есть особый характер отношений между государством и обществом. В политическом смысле конституция шире своего юридического содержания. «Она есть оформление общественного согласия по поводу определенных ценностей, принципов и механизмов, которые таким образом, превращаются в допустимые для данного общества на данном этапе его развития правила игры. Конституция (как документ) может существовать в государстве и без этого общественного согласия, но конституционализм (как политическое явление) — никогда»1.

Анализируя понятие конституционализма, французский политолог и правовед Жан-Люка Шабо отмечает, что конституционализм представляет собой теорию объяснительного характера с идеологической направленностью, т.е. речь идет о течении, выходящем за рамки юридической технологии и кроющихся за ней политических реальностей с тем, чтобы попытаться наделить определенный тип конституции достоинствами, которые превосходят его потенциал2. Конституционализм как общегосударственную идеологию рассматривает в своих работах и В.С.Нерсесянц: «Конституционализм как идеология уважения, соблюдения и защиты Конституции является по существу общегосударственной, надпартийной идеологией любого правового государства»3. Утверждение конституционализма как общегосударственной, надпартийной идеологии и интегративной общенациональной идеи актуально в современной России, в условиях отсутствия общезначимых ценностных и мировоззренческих ориентиров, борьбы между различными узкопартийными идеологиями.

Поиск национальной идеи начался накануне принятия действующей Конституции 1993 г., которая могла бы объединить российское общество под эгидой Основного закона. Тогда в публикациях, появившихся в прессе, обнаружилось два основных подхода: первый — утверждение необходимости отражения в Конституции самобытных черт России, в качестве которых провозглашались народность, держав-ность и соборность; второй подход — проведение традиционной в мировой практике развитых государств идеи конституционализма, а именно развития правового демократического строя и гражданского общества4. В итоге конституционализм, приближенный к мировым

2 Chabot J.L. Introduction a la politique. P., 1991. Р. 90-97.

3 Нерсесянц В.С. Конституционализм как общегосударственная идеология // Конституционно-правовая реформа в Российской Федерации. М., 2000. С. 8.

стандартам, стал одной из национальных идей, с помощью которой Россия стремится совершить прорыв в развитии государственности.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Понятие «конституционализм» тесно связано с понятием «конституционный строй» — центральным в российском конституционализме. Однако до сих пор в законодательстве не выработано определения конституционного строя, несмотря на использование его в официальных документах, прежде всего в Конституции 1993 г. Выделение основ конституционного строя в самостоятельную главу свидетельствует о том, что действующая Конституция сохранила преемственность подходов к структурированию конституционного материала, свойственных советским конституциям. Традиция объединять нормы конституций, посвященные политическим, экономическим и социальным устоям общества в отдельную, структурно обособленную часть конституции (главу или раздел), свидетельствует о том, что в советский период общественный и конституционный строй отождествлялись.

В настоящей статье автор рассматривает конституционализм как систему отношений между властью и обществом, построенную на приоритете прав и свобод личности и закрепленную в механизме реализации властных полномочий этого общества. В связи с таким пониманием большое значение приобретает проблема объектов государственного регулирования общественных отношений. Если исходить из того, что государство ограничивается предоставлением льгот и социального обеспечения для улучшения благосостояния граждан, то объектом регулирования становятся отношения индивида и общества. Если же считать, что государство не только обеспечивает определенный уровень благосостояния, но и проводит определенное структурное реформирование общества, то объектом регулирования становятся отношения между социальными группами, прежде всего в сфере распределения. В этом состоит суть противоречия между правовым демократическим и социальным государством. В институциональном смысле в различных странах это противоречие решается по-разному. Все зависит от методов, с помощью которых обеспечивается реализация целей государства, учитывающих социокультурные особенности общества.

Сказанное позволяет рассматривать конституционализм и как метод познания государственно-правовых явлений, и как методологию, понимаемую в виде системы методов конституционного регулирования.

Идея свободы личности и общественного договора была положена в основу естественно-правовой теории конституции. Отрицая нор-мативистские определения права, сторонники этой школы считали, что право — не продукт государственного нормотворчества; права и

свободы принадлежат человеку от рождения, имеют природное, естественное происхождение. Право «открывается» государством, признается и обеспечивается им. Причем признание права, т.е. его трансформация в законе, возможно и целесообразно только при наличии общественного договора, согласия. Конституция, согласно теории естественного права, — это совокупность норм естественного права, открытых, обсужденных и закрепленных государством и обеспеченных силой государственного принуждения. Принятие конституции, осуществление конституционной реформы возможно лишь при наличии общественного договора, согласия относительно вкладываемой в текст конституции концепции естественного права.

Естественно-правовая школа в России существенно отличалась от западноевропейской. Как отмечает Г.В.Мальцев, доктрины естественного права в Западной Европе «производят впечатление «кабинетной философии», созданной людьми сухо и бесстрастно наблюдающими за политической жизнью с высоты «философского Олимпа» и призывающими «упорядочить» ее на основе априорных схем и понятий»1.

Что касается школы «возрожденного естественного права» в России, то ее представители «не скрывали, а, наоборот, подчеркивали свою непосредственную связь с проблемами политической, социально-классовой борьбы, открыто стремились стать идеологией (либо, по крайней мере, ее частью) политического движения русской либеральной буржуазии»2. Это не могло не повлиять на сущность концепции конституционализма в России.

Таким образом, договор как метод конституционного регулирования может лежать в основе идеи конституции как основополагающего документа конституционализма, хотя от общественного договора как сущности конституции следует отличать договор как процедуру принятия конституции. Как указывается в российской литературе, такая форма принятия конституции — посредством договоров — в мировой практике «редко встречалась в прошлом и почти не встречается в настоящее время»3.

Другим методом конституционного регулирования является нормативный метод, выражающийся через закон и правило. Этот метод применялся еще на Руси в древности, имея свои национальные осо-

1 Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 75.

2 Там же. С. 75.

бенности. Огромное воздействие на развитие русского национального права оказало принятие в 988 г. христианства. От Византии был воспринят ряд более совершенных в технико-юридическом отношении светских правовых кодексов, введено новое право — церковное. К наиболее крупным реципированным законодательным актам этого времени относятся Прохирон Василия Македонянина (870 -878 гг.) и Судебник царя Константина1. Источником самостоятельной письменной юридической формы в русской правовой системе выступила государственная власть. Во времена Владимира Святославича было создано несколько уставов — постановлений власти по одному или нескольким вопросам. Эту практику продолжили Ярослав Мудрый, другие русские князья. В XI в. был подготовлен крупный законодательный акт «Русская Правда», составленная из княжеских уставов, обычного права и византийских актов.

В конце XIX — начале XX в. большую роль в становлении нормати-вистской теории права сыграли выдающиеся зарубежные и отечественные юристы: Р.Иеринг, Г.Кельзен, Н.Коркунов и другие, придерживавшиеся нормативистской методологии, согласно которой конституция определяется как юридический документ, в котором содержатся установленные нормы и институты.

По критерию сравнения конституционных норм и институтов с фактическими реалиями, по мнению Н.А.Бобровой, можно выделить две функции науки конституционного права: позитивно-апологетическую и позитивно-критическую. Обе они равно необходимы научному конституционализму2. Они обусловливают диалектическое сочетание на идеологическом (мировоззренческом) уровне двух научных методов: «узкого» (юридического) и «широкого» (социологического). Первый метод означает скрупулезный анализ конкретных конституционных норм, принципов и институтов, второй подразумевает их сравнение с жизнью, анализ их эффективности, причины бездействия. Обращение к социологии и психологии, хотя и усложняет научное правопони-мание, привносит вместе с тем и методологические возможности особого качества. «Человеческие индивиды, — заметил Г.Еллинек, -бесконечно различны; в каждом из них имеется своеобразный, не повторяющийся элемент, которым определяется его социальная де-ятельность»3. Если регулятором правового поведения считать психи-

1 См.: Краснов Ю.К., Мокрый В.С. Государственное строительство в России: история и современность. М., 2001. С. 47.

2 См.: Боброва Н.А. Конституционный строй и конституционализм в России. М., 2003. С. 107-108.

3 Еллинек Г. Право современного государства: Т. 1. Общее учение о государстве. СПб., 1903. С. 22.

ческое состояние человека, поставленное в качестве прямой причины юридически значимых поступков, тогда появляется способ избавиться от множества противоречий, обременяющих юридическую науку в тех случаях, когда она чрезмерно замыкается в рамках правовой догмы.

Если конституция является не догмой, а важнейшим источником права, нормы которого лежат в основе всей системы правового регулирования, то логичным будет предположение, что и сама конституция должна быть сложноорганизованной системой. Система конституции -это обусловленная предметом конституционного регулирования субъективная организация норм, создаваемая законодателем с учетом требований законодательной техники и национальных традиций в праве1. Действующую Конституцию РФ с точки зрения ее внутреннего структури-рования можно охарактеризовать в качестве единой, организационной, сложной, ценностно-ориентированной, иерархической, полузакрытой, информационной системы, которая создает предпосылки эволюционного типа развития права, государства, общества2. Конституция выступает и как юридическая модель, учитывающая динамику внешней среды, с которой происходит информационный обмен. В качестве модели Основной закон представляет собой условный образ конституционных отношений, воспроизводящий в символической форме их типические черты3.

Основными переменными конституционной модели являются категории «должное», «возможное», «желаемое». Они привлекательны тем, что подвержены уточнению при сохранении многомерности конституционного моделирования. Создание модели начинается с определения идеальных параметров конституции. Далее устанавливаются реальные наличные средства конституционного регулирования. Формулируется наиболее целесообразный тип конституционных отношений, определяются оптимальные пути их установления, наиболее эффективные, менее энергозатратные, сокращающие временное расстояние до желаемого результата. Моделирование проводится при наличии двух компонентов, соотносимых друг с другом: фактической и юридической конституцией. Первый — возможное, второй — должное. Фактическая и юридическая конституции не совпадают, а их взаимная соподчиненность приобретает характер конкуренции. Конкуренция приветствуется, поскольку обеспечивает дос-

1 Государственное право Российской Федерации / Под ред. О.Е. Кутафина. М., 1996. С. 50.

2 См.: Могилевский В.Д. Методология систем. М., 1999. С.10.

3 См.: Пряхина Т.М. Конституция и конституционность: диалектика взаимосвязи // Право и политика. 2001. № 9. С. 14.

тижение желаемого состояния объекта конституционного регулирования путем проецирования одной системы на другую1.

Конституция как модель представляет собой совокупность норм, единых с точки зрения материального содержания, объединенных общим философским осмыслением поставленных проблем государственного и общественного жизнеустройства. Эту же мысль подчеркивает в своей диссертации А.С.Автономов: «Основное качество конституции как системы — целостность, то есть не сводимость ее содержания к содержанию отдельных конституционных норм, суммы свойств и элементов»2.

Категории конституционализма свойствен высокий уровень обобщения. Сферой такого обобщения выступает предмет науки конституционного права в целом и во всем его многообразии, что предопределяет объем рассматриваемой категории. Она объединяет все другие категории конституционного права. В XXI в. «гносеологизм перерастает в методологизм, который переносит центр тяжести научной рефлексии на средства познания в самом широком смысле слова»3. Наука оказывается ориентированной на исследование существующих и создание новых средств познания — категорий, понятий, методов. Наблюдается двоякий процесс: с одной стороны, растет специализация в разработке методов и методик, а с другой — характерным становится процесс построения нормативных теорий с развитым формальным аппаратом и универсальной областью применения.

С точки зрения получения нового знания практически любая общая содержательная теория выступает в качестве методологии. Применительно к правовым знаниям это показано и обосновано Д.А.Ке-римовым, Г.В.Мальцевым и другими теоретиками права4. В свете этого понятно, почему видный югославский теоретик права Р.Лукич при рассмотрении методологии права специально выделяет методы познания права, методы создания права и методы применения права5. Конституционализм с этой позиции носит универсальный характер: его можно рассматривать и как метод познания государственно-правовой действительности, и как метод создания норм и договоров как источников права, и как метод применения норм права через механизм устройства власти и ее взаимодействия с обществом.

1 См.: Пряхина Т.М. Конституция и конституционность: диалектика взаимосвязи // Право и политика. 2001. № 9. С. 14.

2 АвтономовА.С. Системность категорий конституционного права. М., 1999 С. 18.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3 Автономов А.С. Методологические аспекты исследования системы категорий конституционного права. М., 2000. С. 21.

5 См.: Лукич Р. Методология права. М., 1981. С. 45.

Теория современного основного закона и российская Конституция

Т. Я. Хабриева

Со времени принятия Конституции РФ вопросы о том, насколько российская Конституция близка к конституционному идеалу, насколько она отвечает требованиям современной доктрины конституционализма, насколько она жизнеспособна, не потеряли своей актуальности.

Оценка Конституции РФ 1993 г. как в отечественной, так и зарубежной науке неоднозначна. На проводившейся в 2000 г. международной конференции, посвященной десятилетию демократического конституционализма в постсоциалистических странах Центральной и Восточной Европы, было отмечено, что постсоциалистические конституции (в том числе российская) внесли незначительный вклад в интеллектуальные достижения мирового кон-ституционализма1. Новые конституции являются заимствованием или подражанием конституционному регулированию развитых стран2 . В России уже пятилетний юбилей Конституции был встречен массовой критикой ее положений. Ни одна научная конференция или семинар, не говоря уже о политических форумах, не обходились без предложений о внесении конституционных поправок или пересмотре Конституции РФ. Высказывались мнения и о том, что «окончательная» реализация целого ряда конституционных норм не сулит стране ничего хорошего. Более того, именно то обстоятельство, что некоторые положения

Хабриева Талия Ярулловна — директор ИЗиСП, член-корреспондент РАН, заслуженный юрист РФ.

1 Ten Years of Democratic Constitutionalism in Central and Eastern Europe. Lublin, 2001. P. 18.

2 Ibid. P. 365.

Конституции пока не воплощены в полном объеме, заставляет настаивать на ее скорейшем пересмотре»3.

И все же в целом исследователи и политические деятели оценивали российскую Конституцию как первую конституцию, претендующую на роль реально действующего основного закона4, как Конституцию, лучше которой в обозримом будущем ничего не предвидится5.

Сегодня процесс конституционных преобразований в мире имеет общую направленность. Новые конституции отражают лучшие достижения конституционной мысли и практики. Примета современного этапа конституционного развития России заключается в том, что оно подчиняется общемировым закономерностям: демократизации и гуманизации конституций; усилению гарантий прав человека; совершенствованию конституционно-правовых основ политической, экономической и социальной сфер общества; развитию механизмов согласования интересов различных социальных слоев; повышению эффективности органов управления и т. д.

В результате за последние десятилетия обогатилась и сама доктри-

3 Захаров А. К проблеме совершенствования российской Конституции 1993 года // Пробелы в российской Конституции и возможности ее совершенствования. М., 1998. С. 52.

5 См.: Кабышев В. Т. Конституционализм в современной России // Государство и право на рубеже веков. Конституционное и административное право: Материалы Всероссийской конференции. М., 2000. С. 10—11.

на конституционализма. Определение понятия «конституционализм» только как результата развития прогрессивного мышления и идейно-политического движения, целью которого являются лишь установление в стране конституции, конституционного строя, уже в прошлом. Среди принципов (элементов) современного конституционализма можно выделить демократический способ разработки и принятия конституции; наличие конституционного контроля; стабильность конституционных норм; признание общечеловеческих ценностей и др. Их универсальность заключается в том, что они признаются государствами с различным уровнем политического, экономического, социального, культурного развития6.

На основе тенденций конституционного развития государств идет разработка теоретических основ современной конституции — основного закона, содержащего оптимальные конституционные формулировки для регулирования общественных отношений в условиях современной эпохи7.

Современная конституция — это концентрированное выражение принятых обществом общечеловеческих ценностей, основными из которых являются:

демократическая организация общества и социально-правового государства, основанная на признании экономического, политического и идеологического плюрализма;

ценность права и правового государства;

признание принципа равноправия, свобод, прав и обязанностей

7 См.: Хабриева Т. Я., Чиркин В. Е. Теория современной конституции. М., 2005.

личности, коллектива, государства и общества и их взаимная ответственность;

социально ориентированная экономика, при которой частная собственность и предпринимательская деятельность выполняют социальную функцию в обществе;

состязательность, которая повышает активность всех слагаемых общества и каждого человека (конкурентность, состязание идеологий и т. п.);

социальная солидарность и социальная ответственность различных слоев населения ради достижения общенародных целей.

Современное регулирование конституционных отношений все чаще исходит из новых тенденций развития человечества. Как бы мы ни оценивали это, но в мире (да в определенной степени и во внутреннем развитии страны) происходят процессы глобализации и интеграции при одновременном учете местных особенностей. В основе регулирования конституционных отношений теперь все чаще лежит комплекс взаимосвязей: личность — коллектив — общество — государство (это и есть внутренняя интеграция). Такой подход не замыкается на двух моментах, как было раньше: власть и права человека. Новые конституции комплексно регулируют основы экономической, социальной, политической системы, духовной жизни общества, а также основы статуса человека и гражданина.

Человек и гражданин. Основы правового статуса личности (индивида) в большинстве конституций, принятых в последние десятилетия, регулируются более или менее аналогично. Это во многом обусловлено тем, что в их тексты по сути инкорпорированы положения таких общепризнанных актов международного права, как Всеобщая декларация прав человека 1948 г., Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 г.

и Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г. В то же время конституции, проявляя уважение к многогранности личности, признают неисчерпаемость ее прав и свобод.

При подготовке Конституции РФ также особое внимание обращалось на соответствие ее главы о правах человека нормам международных актов.

При этом российская Конституция в ст. 2 объявляет человека высшей ценностью. Тогда как традиционно в конституциях акцент делается на ценности основных прав и свобод, и это, безусловно, важное достижение конституционализма, данные положения также содержатся в Конституции РФ в этой же статье. Но Основной Закон России выходит за известные пределы, а при сопоставлении ст. 2 и ст. 7 раскрывается суть социального характера государства, который может быть определен как комплексный, позволяющий избирать и вести политику «инвестиций в человека».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В то же время не все новые моменты мирового конституционного развития учтены в Основном Законе России. Например, Конституция РФ, в отличие, например, от конституций стран Центральной и Восточной Европы, ограничивается в основном общими декларациями о защите прав и свобод личности, не всегда обеспечивая действенность своих норм. В ней названы многие традиционные гарантии прав человека (о сроке задержания, о запрете пыток, о запрещении цензуры и т. д.), однако некоторые гарантии, известные зарубежным конституциям, в Конституцию РФ либо не вошли вовсе, либо включены в весьма ограниченном виде. Это относится, в частности, к процедуре ампаро, институтам habeas corpus, habeas data, actio popularis.

По сравнению с Конституцией России конституции зарубежных стран не содержат существенных отличий в отношении индивидуаль-

ных политических прав. В то же время Конституция РФ практически не регулирует коллективные права. Так, в классификации политических прав может быть выделена особая группа национальных прав. Субъектом таких прав выступает не только индивид, но и коллектив (народ, нация, этническая общность, национальность). Например, через индивидуальные национальные права реализуется этническая свобода личности. Посредством коллективных национальных прав обеспечиваются специфические интересы народов (этнических общностей). Так, право на национально-культурную автономию — это право этноса, коллективное право. Вместе с тем потенциал национально-культурной автономии используется не только в интересах этноса (коллективных интересах), но и в интересах составляющих коллектив личностей, одновременно внося свой вклад в развитие всего этноса8.

Из названия главы о статусе личности Основного Закона России «Права и свободы человека и гражданина» по сравнению с советскими конституциями исчезло слово «обязанности». Такое сокращенное название было типично для ранних конституций капиталистических стран. И хотя сегодня обязанности в основном возлагаются на государство, доктрина конституционализма исходит из существования не только прав человека по отношению к обществу и государству, но и его соответствующих обязанностей. В современных условиях уточняется традиционный перечень конституционных обязанностей. Например, налоговые обязанности возлагаются с учетом материального положения лица и его семьи. Принципиально новым положением некоторых конституций является обязанность трудиться.

8 См.: Хабриева Т. Я. Национально-культурная автономия в Российской Федерации». М., 2003.

Коллектив. Во второй половине XX в. в конституционном регулировании появился новый объект — коллективы. Пределы конституционного регулирования существенно изменились применительно к коллективам людей, роль которых все более возрастает.

В настоящее время лишь в некоторых конституциях содержатся частичные положения, относящиеся к регулированию статуса отдельных коллективов (в основном они относятся к партиям, реже — к профсоюзам, трудовым коллективам, например, в Конституции Франции и конституциях некоторых франкоязычных стран Африки подробно говорится о территориальных коллективах). Тем не менее, несмотря на пробельность (а чаще всего — отсутствие) такого регулирования и на то, что оно почти не затронуло внешнюю структуру конституций (в них нет отдельных глав или разделов, посвященных коллективам, есть лишь отдельные статьи, относящиеся к некоторым видам коллективов), включение указанных норм существенно изменило внутреннюю структуру основных законов. Первоначальный объект конституционного регулирования — человек и государственная власть, сначала дополненный некоторыми положениями, относящимися к обществу, а теперь — к коллективам, получил завершенное конституционное оформление системы социальных связей. Это придает новое качество современным конституциям.

Конституция РФ принималась в специфических условиях начала переходного периода 90-х гг. прошлого столетия, когда многие коллективы прекратили свою деятельность, а новые только создавались. Поэтому конституционное регулирование этого вопроса практически отсутствует.

Отсутствие прямых конституционных норм о политических партиях ведет к нестабильности их функционирования, возможности посто-

янного изменения «правил игры». И это в условиях, когда роль партий в Российской Федерации возрастает, и они включились в политическую жизнь не только федерального центра, но и субъектов Федерации, и муниципальных образований. Об этом свидетельствуют изменения избирательного законодательства и законодательства об общих принципах организации органов государственной власти субъектов РФ.

Человек — изначальная клеточка общества, а коллективы — первая ступень его организации людей, и хотя государство в современных условиях опосредует почти все стороны общественной (иногда и частной) жизни, все же наиболее общие, отправные положения конституции относятся к обществу, общественному строю. Такие конституционные положения регулируют основы экономической системы, социальных отношений, политической системы, духовной жизни общества. Современные конституции во всех этих четырех направлениях ушли далеко вперед по сравнению с основными законами XVIII—XIX вв. В то же время именно в вопросах общественного строя российская Конституция, пожалуй, отстает от стандарта современного основного закона, от международного опыта.

Основы экономической системы.

В условиях современного общества в связи с решением вопросов экономики на первый план выдвинулась проблема соотношения рынка и государственного регулирования и, как следствие, отражение этих связей в конституции. В действующих основных законах она решается неодинаково, хотя в целом господствует определенная тенденция, которая не была воспринята создателями российской конституции.

Во время ее подготовки и принятия среди экономической и политической элиты господствовала идея «свободы рынка», трактовавшая экономическую роль государства в

духе XVII—XVIII вв. В современных условиях, а следовательно и в конституциях, речь не может идти об абсолютно свободной рыночной экономике. Государство должно корректировать стихию рынка, социальную ориентацию которому задает прежде всего государственная власть. При современном подходе роль рынка отнюдь не отвергается. В 1999 г. даже в социалистическую Конституцию Китая 1982 г. внесены поправки, говорящие о «социалистическом рыночном хозяйстве».

Хотя регулятивная роль государства в экономике — факт очевидный (регулирование собственности, труда и принципов распределения, например, минимальный размер заработной платы, налоги, государственный бюджет и государственные инвестиции и т. д.), в Конституции РФ, исходившей из идей обособленного от государства «гражданского общества», отсутствует принципиальное положение о регулирующей роли государства.

В Конституции РФ отсутствуют также и другие принципиальные положения, которые все чаще приобретают конституционное значение. Так, в современных конституциях говорится об участии работников («трудящихся») в управлении экономикой, об исключительных объектах публичной (государственной) собственности (это тоже «навеяно» влиянием социалистических идей), о принципах распределения и др., но российская Конституция в этом отношении чрезвычайно бедна. В ней по-прежнему делается акцент на органы государства и детали их деятельности. Ничего не говорится о «трудящихся», «советах», «планировании» и т. д., в отличие от западных конституций ощущается боязнь употреблять такие понятия в основном законе.

Основы социальных отношений.

Одним из ключевых положений современного конституционализма является тезис о социальном госу-

дарстве. В части 1 ст. 7 Конституции РФ говорится, что политика России как социального государства направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. Эта формулировка имеет целевое содержание, что, видимо, верно. Вряд ли в настоящее время можно констатировать, что Россия полностью является социальным государством, хотя бесспорно, что его элементы присутствуют: есть установленный государством прожиточный минимум, минимум оплаты труда, государственная социальная помощь бедным, определенная доля государственного, т. е. бесплатного для гражданина образования и здравоохранения и т. д.

В качестве основных принципов социального государства можно назвать социальную справедливость, социальное равенство, обеспечение социальных гарантий. Но социальное государство не ставит перед собой задачу достижения абсолютной социальной справедливости, оно призвано лишь обеспечить такую социальную компенсацию, которая позволила бы исключить возникновение социальных конфликтов вследствие неравномерного распределения ресурсов, не допуская правовой, социальной и культурной изоляции определенных социальных групп. Первоочередная задача социального государства — не достижение всеобщего равенства, а обеспечение социальных гарантий.

Содержание социального государства, как оно определено в Конституции РФ, имеет, однако, индивидуалистическую формулировку. Говорится лишь о личности. Бесспорно, обеспечение достойной жизни и свободного развития человека — важнейшая характеристика социального государства, но его деятельность не ограничивается только этим.

Конституционная формула национального согласия в обществе основана на взаимных интересах государства, бизнеса и остальных граж-

дан. Для граждан — это обеспечение суверенитета государства и контроль за стратегически важными ресурсами страны; для бизнеса — законодательно установленная стратегия экономического развития, конкурентоспособная экономика; для широких слоев населения — это прежде всего достойная жизнь, доступность здравоохранения, образования и других сфер, законодательно установленные, понятные народу механизмы для обеспечения этих интересов.

Основы политической системы.

В Конституции РФ 1993 г. в отличие от Конституции СССР 1977 г. отсутствует не только глава, но даже упоминание о политической системе. Термин «политическая система» в настоящее время употребляется в немногих конституциях (Египта — 1971 г., Никарагуа — 1987 г., Чехии — 1992 г. и др.), причем в своеобразных значениях. Однако и там, где термин не используется, и там, где его трактовка имеет неточный или ограниченный характер, конституции в том или ином объеме, обычно бессистемно, в разных главах или статьях тем не менее всегда регулируют различные компоненты, стороны, звенья политической системы общества (всегда — государство, часто — партии, иногда — политический режим и политическую идеологию).

Если же обобщить имеющийся конституционный опыт, взглянуть на намечающиеся тенденции, то современная демократическая конституция содержит следующие положения, характеризующие основы политической системы общества: демократия во всех элементах системы и в системе в целом; власть народа в ее различных формах и проявлениях; политический плюрализм (включая многопартийность и плюрализм политической идеологии); ролевая автономия звеньев системы (т. е. их относительная самостоятельность, а не создание всеобъемлющего механизма под руковод-

ством единственной партии с единой идеологией); соревновательность в политическом процессе; самоуправление коллективов и объединений (в том числе местное самоуправление); господство права; демократическое, социальное, светское, правовое государство с разделением ветвей власти, а также с разделением сферы деятельности публичных властей (государственной власти, государственной власти субъекта Федерации, публичной власти политических автономных образований, публичной власти местного самоуправления). Часть этих признаков переплетается с признаками современного государства, что естественно: государство, государственная власть — первый возникший и неотъемлемый элемент политической системы.

Демократические основы российской государственности раскрываются в конституционных институтах прямой (референдум и выборы) и представительной демократии. Принцип правовой государственности закрепляется нормами о верховенстве Конституции и закона. Социальный характер государства находит отражение в нормах об обеспечении условий достойной жизни и свободного развития личности. Принцип светского государства раскрывается в нормах об отделении государства от церкви и недопустимости преимуществ для каких бы то ни было религий и конфессий.

Развитие современного Российского государства связано с совершенствованием механизма разделения властей. Тезис о разделении властей получил широкое звучание в конституциях. Этот институт в мире уже прошел многоэтапную эволюцию. В России его становление началось не так давно, отчего продолжается поиск оптимального соотношения объема полномочий законодательной и исполнительной власти. Вместе с тем разделение ветвей государственной власти — только часть современной доктрины единства государственной власти.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Проблемы политического и идеологического плюрализма современными конституциями решены, но, как правило, не в общих формулировках, а в частностях проявления такого плюрализма (например, положения о свободе создания политических партий, свободе выражения мнений). Обобщающих формулировок в конституциях, как правило, нет. Одним из исключений является Конституция РФ 1993 г.: в Российской Федерации признаются идеологическое многообразие, политическое многообразие, многопартийность. Отсутствие таких общих положений во многих демократических странах связано с тем, что политический и идеологический плюрализм (многопартийность, правящая партия и политическая оппозиция, разные идеологические концепции) рассматривались как естественное состояние общества и существовали в течение десятилетий, а то и столетий.

Основы духовной жизни общества. Духовная жизнь общества состоит из многих слагаемых. Главное в ней — отношения между людьми, отношения людей и их объединений с государством и обществом, между государством и обществом по поводу культурных и духовных благ.

Среди конституционных основ общественного строя духовной жизни общества уделяется меньше всего внимания. Положений российской Конституции также по этим вопросам немного, поскольку современная демократическая конституция почти не регулирует эту довольно деликатную сферу жизни, в своей основной части она относится к внутреннему миру личности.

В демократическом государстве к числу различных сторон духовной жизни могут быть отнесены идеологический, культурный, творческий плюрализм, свобода образования, научной, художественной, иной творческой деятельности, свобода религии и атеизма. Многие из этих положений неразрывно связаны с

правами личности, отдельные — с основами социальной и политической систем.

Государство. По своей структуре и содержанию Конституция РФ 1993 г. является результатом комплексной имплементации конституционных норм развитых демократических государств с президентской формой правления, но с включением элементов парламентаризма. В результате этого по форме правления в соответствии с конституционными положениями Россия является президентско-парламентарной республикой9.

Создание смешанных, гибридных форм правления, сочетающих черты президентских и парламентарных республик, возникающих в результате такого смешения, и, следовательно, существенное видоизменение отношений президента, парламента и правительства — общая тенденция современного конституционализма.

В Конституции РФ традиционно излишне большое внимание уделяется организации органов власти. Например, в ст. 99 Конституции указывается, что Государственная Дума собирается на 30-й день после избрания. Но это регламентная норма, а Конституция должна регулировать преимущественно принципы и основы деятельности институтов. С другой стороны, существует дефицит в регулировании организации самой публичной власти. Она принадлежит не только государственным органам, она есть у всяко-

го территориального коллектива, его органов. Любой человек, организация, находящиеся на их территории, подпадают под их публичную власть (ограниченную, в отличие от власти государства). В Конституции РФ явно недостает полноты регулирования проблем федеративного устройства и принципов местного самоуправления.

Следует признать, что основы конституционного строя России вобрали в себя ценности мирового конституционализма. Пока эти идеалы в российских условиях выступают не столько отражением действительности, сколько целью, к которой надо стремиться. Но конституциям в принципе присуще наличие программных положений государства.

Конституция РФ, бесспорно, была принята в спешке, в своеобразных условиях сложных национально-территориальных проблем, противоборства политических сил, в ситуации, когда общество отказалось от «прошлого», но еще не вступило в «будущее». В ней есть неудачные формулировки, конструкции, в том числе по принципиальным вопросам, в связи с чем при всех усилиях Конституционного Суда РФ не всегда удается найти удачное решение.

Конституция России построена по «классическим» конституционным образцам, но имеет и некоторые признаки конституции ad hoc10 так называемого основного закона, рассчитанного на преодоление «переходного периода» в государствах с «дефицитом демократии». Разумеется, конституционная модель «переходного» общества представляет собой особое явление. Она соединяет в себе растущее новое и, в принципе, сохраняет некоторые пережитки преодолеваемого прошлого, чтобы обеспечить социальную преемственность двух совершенно разных общественных регуляторов.

Конституции такого рода, как акты экстренного правового реаги-

10 См.: Barnett H. Constitutional and Administrative Law. L., 1995. P. 119—123.

рования, не содержат и объективно не могут содержать детальную проработку всех конституционных институтов и механизмов применительно к особенностям государства, включая его дальнейшее развитие. Цель таких конституций — обеспечить базовую правовую регламентацию в соответствии с демократическими принципами и нормами исключительно на «переходный» для страны период, не предрешая вопроса о жизнеспособности такой конституции после стабилизации ситуации в стране.

Подобным образом (и это осознавали и разработчики Конституции РФ 1993 г.) была спроектирована ныне действующая российская Конституция. Однако — и в этом ее парадокс — задуманная на «переходный» период, она не только сохранила свою жизнеспособность в условиях стабилизировавшейся политической и экономической ситуации в стране, но и доказала свою юридическую «пригодность» на неограниченный срок, без кардинального «слома» заложенных в ней базовых механизмов. В этом и заключается феномен современного российского конституционализма и государственности в целом, которые всегда отличались несхожестью своих путей развития с заранее определенными схемами.

Неурегулированность тех или иных вопросов основным законом нельзя считать его недостатком или конституционным пробелом (например, в Конституции Германии не закреплены право на благоприятную окружающую среду, право на охрану здоровья и медицинское обслуживание, обязанность платить налоги). Трудно представить себе исчерпывающий перечень вопросов, требующих конституционного регулирования, тем более что он зависит от многих условий: исторических, социально-политических, целевого назначения конституции, степени зрелости общественных отношений и др.

Современная конституция — это доктринальная модель, планка кото-

рой как конституционного идеала весьма высока, а ее достижение обусловлено временными и другими существенными факторами. Тем не менее «программным» целям и задачам, указанным в Основном Законе, должна подчиняться вся деятельность государственного аппарата, всех ветвей власти, они выступают правовым ориентиром, своего рода каркасом для создания и развития новых институтов в обществе.

Один из каналов оживления конституционного регулирования, перевода положений Основного Закона в конкретное поведение участников конституционного процесса — его толкование. Сформировавшаяся практика его толкования Конституционным Судом РФ выглядит вполне успешной на фоне прежних попыток принятия поправок к Основному Закону. Деятельность Конституционного Суда РФ в этом направлении достаточно органично может быть вплетена в канву продолжающейся конституционно-правовой реформы, которую справедливо рассматривать, прежде всего, как достижение максимальной включенности Основного Закона в общественную практику.

Другим инструментом развития конституционных норм служит законодательство. Зачастую на это указывает сама Конституция РФ. Но это не означает, что другие положения Основного Закона не могут получить своей законодательной конкретизации. Этот способ является доминирующим в отечественной практике (таким образом, например, менялись порядок формирования Совета Федерации, избирательная система, создавались федеральные округа и т. д.). Справедливо замече-

но, что «лишь сейчас, на новом этапе развития страны, основанном на демократизации всех сторон общественной жизни, восстановления принципов гуманизма и общечеловеческой морали, преобразовании хозяйственных отношений, пришел час подлинного понимания ценности законодательства как объективно необходимого инструмента социального регулирования, заботы о личности и ее интересах, установления подлинной демократии»11.

В ноябре 2008 г. Президентом России Д. А. Медведевым предложены первые поправки к Конституции РФ, которые уже прошли парламентские процедуры12. Но эти поправки нельзя рассматривать как конституционную реформу. И это очевидно, так как они не затрагивают базовых принципов Основного Закона. Современные основы конституционного строя России вряд ли уже смогут подвергнуться пересмотру. В любом случае необходимо заранее готовиться, изучать разнообразные пути решения тех или иных конституционных вопросов, новые концептуальные подходы зарубежного опыта.

11 Систематизация законодательства в Российской Федерации / Под ред. А. С. Пигол-кина. СПб., 2003. С. 7.

12 См.: Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации от 5 ноября 2008 г. // РГ. 2008. 6 нояб.; Закон РФ о поправке к Конституции РФ «Об изменении срока полномочий Президента Российской Федерации и Государственной Думы» и Закон РФ о поправке к Конституции РФ «О контрольных полномочиях Государственной Думы в отношении Правительства Российской Федерации»// http://www.duma.gov.ru

§ 2. Эволюция понятия российского конституционализма

Историческое развитие понятия «российский конституционализм». Длительное время отечественная юриспруденция не использовала категорию «конституционализм» для интерпретации опыта конституционного развития российского государства. На рубеже XIX–XX веков отечественные государствоведы при раскрытии опыта конституционного развития различных государств оперировали понятиями «конституционное государство», «правовое государство», «представительное правление или государство», «конституция». Специальная юридическая разработка понятия «конституционализм», как правило, отсутствовала. В наиболее известных энциклопедиях и энциклопедических словарях России (Брокгауза и Ефрона, «Гранат») начала ХХ века термин «конституционализм» в большинстве случаев присутствовал, однако не имел собственного содержательного смысла. Удивляет лаконичность формулировок, которыми описывалось его значение. В словаре Брокгауза и Ефрона отмечалось, что конституционализм – это конституционное движение в Европе и все. В энциклопедическом словаре «Гранат» напротив слова «конституционализм» стояла ссылка на слова представительный строй и парламент. Следовательно, категория «конституционализм» не изучалась в качестве самостоятельного правового и политического явления, хотя смежные с ним категории были хорошо разработаны такими известными представителями конституционной мысли, как С.А. Котляревский, М.М. Ковалевский, Н.И. Лазаревский, Б.А. Кистяковский, Ф.Ф. Кокошкин, В.М. Гессен.

В советский период термин «конституционализм» длительный период не применялся по другим причинам. На наш взгляд, существовали две основные причины такого явления. Во-первых, категорию «конституционализм» в советских исследованиях неразрывно связывали с прилагательным «буржуазный». Следовательно, конституционализм, по определению, предполагал наличие либерально-демократического правопорядка и плюралистической политической системы, которые отсутствовали в Советском государстве. Во-вторых, понятие конституционализма в контексте опыта советского строительства несло в себе негативную оценку западных правовой и политической систем перед «видимыми» и часто мнимыми преимуществами советских конституций. В связи с этим теория и практика конституционализма и советского строительства рассматривались как альтернативные системы правления в условиях глобального соревнования и противостояния двух различных общественно-экономических формаций. Таким образом, конституционализм считался элементом буржуазной правовой идеологии, неприемлемым в условиях советского строительства. Положение стало меняться с конца 70-х годов, когда появилась потребность теоретически осмыслить новый этап конституционного развития СССР и ряда других социалистических стран. В 70—80-х годах в ряде публикаций государствоведы предложили развивать доктрину социалистического конституционализма. Однако создать последовательную и непротиворечивую теорию социалистического конституционализма так и не удалось ввиду невозможности согласовать ее основополагающие принципы между собой и политической практикой функционирования Советского государства.

Вместе с тем, если применять категорию «конституционализм» для характеристики конституционной истории России, то можно выделить несколько относительно устойчивых периодов, в рамках которых эволюционировало понятие российского конституционализма. В XVIII–XIX веках в России отсутствовал конституционализм как цельное политическое течение, не говоря уже о совокупности реальных конституционных учреждений. В этот период можно говорить о зарождении дворянского или правительственного конституционализма, который включал возникновение первых конституционных идей об ограничении власти монарха, планы преобразования абсолютизма в конституционную монархию (М.М. Сперанского), а также разработку проектов конституции (Н.Н. Новосильцева, П.И. Пестеля, Н. Муравьева, П.А. Валуева, М.Т. Лорис-Меликова) или в недрах дворцового окружения царя или представителями дворянской оппозиции. Ни один из этих конституционных проектов не был реализован на практике.

В начале ХХ века произошло оформление российского конституционализма как политического течения. Наиболее прогрессивными и последовательными представителями российского конституционализма были конституционные демократы (кадеты), относившиеся к левому крылу либерализма. Под влиянием государственной школы русской юриспруденции XIX века (А.Д. Градовского, К.Д. Кавелина), а также старых либералов (Б.Н. Чичерина) они восприняли идею о государстве как главном орудии общественного прогресса в России. Именно государство в России должно было обеспечить проведение необходимых конституционных и социальных преобразований в связи с тем, что буржуазия была слабым и зависимым от власти социальным слоем. Кадетов можно охарактеризовать как неолибералов и социальных реформаторов, стремившихся использовать государственные институты для регулирования социальной справедливости. По своим убеждениям, приемам политической борьбы и содержанию партийной программы кадеты были подлинными конституционалистами, выдвигавшими требование установить в России систему парламентаризма, при которой правительство должно было формироваться из членов партии парламентского большинства и нести перед ним политическую ответственность. Идеалом кадетов была парламентарная монархия английского типа с той особенностью, что для них неприемлемой оказывалась консервативная верхняя палата (палата лордов), существовавшая в Великобритании. Поэтому они не приняли установившийся в российских политических реалиях после государственной реформы 1905–1906 годов октроированный монархический конституционализм с преобладающим положением монарха в механизме государственной власти, юридическим основанием которого стали Основные государственные законы 23 апреля 1906 года.

После Февральской революции борьба с абсолютизмом в российских условиях приняла форму борьбы не столько за ограничение монархической власти, сколько за упразднение института монархии вообще. Октябрьская революция оказалась поворотной вехой в истории российской государственности. Отказ от известных европейской цивилизации демократических форм правления сопровождался строительством нового типа государства – советской республики. Построение системы советской власти основывалось на принципе народного суверенитета, который был важнейшим условием легитимации монопольного господства одной партии, лидеры которой выступали от имени народа, сохраняя рычаги механизма государственной власти для трансформации общества. Для советского конституционализма, носившего во многом мнимый, номинальный характер, были характерны следующие черты: закрепление социалистических ценностей и социалистического правосознания, которые не признавали идеалов правового государства и гражданского общества; отсутствие конституционной регламентации деления права на публичное и частное, вследствие чего запрещались институты гражданского общества, чрезмерно ограничивались политическая и экономическая свободы; наличие системы советской власти, которая строилась на основе принципа демократического централизма, обеспечивавшего подчинение вышестоящим советам нижестоящих, и принципа полновластия советов, который носил номинальный характер и предназначался для легального камуфлирования фактического господства правящей партии и советской номенклатуры; четко выраженный классовый характер демократических положений при стремлении построить бесклассовое общество; отрицание естественно-правовой природы прав человека, признание конституционными нормами и правоприменительной деятельностью только прав гражданина, которые носили производный от государства характер; широкое развитие системы Советов в центре и на местах, которые являлись представительными органами государственной власти и действовали на непостоянной и непрофессиональной основе с применением императивного мандата депутатов различного уровня.

При этом конституционные нормы в своей эволюции отражали развитие российского государства от диктатуры пролетариата к общенародному государству. Всем советским конституциям, как признают современные российские ученые, «был присущ в значительной мере фиктивный характер». Следовательно, существовавший тип государственности не может быть определен как конституционный, прежде всего потому, что фундаментальные принципы конституционализма не стали фактом действительности. Принципы разделения властей, ограничения государственной власти сферой общественного саморегулирования, гражданского общества, верховенства права и конституции в качестве Основного закона государства, правовой защиты частной собственности и гражданских прав и свобод не использовались в государственном строительстве. В советский период конституционное развитие происходило в рамках республиканской формы правления при наличии компонентов монократической власти в условиях тоталитарной системы. В условиях общенародного государства государственная система стала утрачивать функции тотального контроля над обществом, сохраняя командно-бюрократическую сущность. Вместе с тем развитие системы Советов как представительных органов государственной власти подготовило переход к полноценному представительному правлению с ограниченным характером полномочий парламента.

Современный этап российского конституционализма начался после принятия Конституции РФ 1993 года. В нем сочетаются элементы демократического конституционализма и традиционные для России элементы политического властвования, игнорирующего конституционные ограничения и поддерживающего клиентарные отношения между субъектами политических действий. Многие конституционные принципы пока не нашли последовательного воплощения в отраслевом законодательстве и судебной практике, поэтому текущий этап российского конституционализма может быть охарактеризован как переходный конституционализм. Он требует особого внимания исследователей для определения его эволюционных возможностей и стратегии развития в условиях кардинальной трансформации российской правовой системы.

В отечественной литературе при обсуждении порядка подготовки и введения в действие Конституции РФ 1993 года высказывается мысль, что конституционный процесс в этот период можно характеризовать не столько как конституционную реформу, сколько как конституционный переворот, вызванный правовым и политическим кризисом. Если принимать во внимание содержание и направленность новых конституционных норм и принципов, то правовую ситуацию в России после введения в действие Конституции РФ 1993 года можно обозначить как конституционную революцию, многие элементы которой получили конституционное или законодательное закрепление в 1989–1993 годах.

Для современного российского варианта конституционной революции, которая является одним из примеров в мировом политическом и правовом развитии, характерны следующие черты. Во-первых, конституционная революция выросла из жесткого столкновения принципов конституционной законности и легитимности. Разработка и принятие новой конституции происходили не по правилам, установленным прежде, т. е. в условиях нарушения принципа конституционной законности. Однако в целях реформирования старой правовой системы творцы Конституции вынуждены игнорировать прежде установленный порядок принятия Основного закона и, опираясь на поддержку даже менее половины граждан (около одной трети избирателей), создавать новый конституционный порядок. Легитимность нового конституционного порядка не вытекает из прежнего состояния вещей, она формируется благодаря конструктивной политике привлечения сил политической оппозиции к созданию новых институтов публичной власти. Во-вторых, конституционная революция сопровождается борьбой новых конституционных и правовых принципов с институтами и традициями старой правовой системы, которая подвергается кардинальной трансформации при активной поддержке государства, арбитражной функции Президента и контрольной функции конституционного правосудия. В-третьих, благодаря своей преобразующей роли новая конституция неизбежно сталкивается с потребностью согласования нормативных основ и правовых реалий, вследствие чего повышается значимость телеологической функции Конституции. Суть телеологической функции, которая становится необходимым атрибутом конституционной революции, заключается в том, что конституция закрепляет нормы-цели, нормы-задачи, нормы-принципы нового конституционного порядка, играющие роль ориентиров преобразования правовой системы и интеграторов граждан в демократическое и правовое сообщество.

Подходы к определению конституционализма в современных российских научных дискуссиях. На рубеже XX–XXI веков в российской юридической, исторической и политической науках оживилось обсуждение вопросов, что означает конституционализм, каковы его содержательная сущность и предназначение, что он может дать для российской правовой и политической системы, в какой мере его развитие способствует эффективному осуществлению государственных функций, оптимальному сочетанию личных и общественных интересов, насколько он совместим с демократией и проблемой укрепления Российского государства. Данные вопросы неразрывно связаны с сердцевиной понимания конституционализма в контексте российских условий формирования правового государства и цивилизованного гражданского общества. Так, по мнению В.Т. Кабышева, поиск оптимальных конституционных путей развития России сфокусировался в таком понятии конституционного права, как конституционализм.

В российских исследованиях представлен широкий спектр точек зрения на понимание конституционализма. Их обзор важен для выработки интегрированного подхода, который бы синтезировал различные аспекты и проявления конституционализма с позиций современного уровня конституционной мысли и политико-правового знания. Многие позиции исследователей группируются вокруг общей линии современного понимания конституционализма, который может быть представлен в виде трехэлементной или четырехэлементной структуры: «теория – законодательство – практика» или «теория – законодательство – практика – культура, сознание».

В российской науке конституционного права длительное время категория «конституционализм» не имела самостоятельного содержательного смысла и значения и использовалась в юридической литературе чуть ли не в качестве равнозначного понятиям «конституция», «конституционный строй», «форма правления» и даже «политический режим». Современные политико-правовые преобразования, формирование новой правовой системы заставляют осмыслять правовую природу и особенности российского конституционализма как правовую категорию в контексте восточноевропейского и мирового конституционного развития. Существующие в науке взгляды на доктрину и практику конституционализма в России могут способствовать целостному пониманию проблем отечественного конституционного опыта, выявлению перспектив развития российского конституционализма.

По мнению И.М. Степанова, под конституционализмом, прежде всего, следует понимать «систему представлений об общедемократических, общецивилизационных политико-правовых ценностях государственно-организованного общества». В начале 90-х годов, когда происходило переосмысление доктрины и практики советского строительства, он призывал отказаться от противопоставления двух типов государственности – двух типов конституционализма. Каждый конституционализм должен быть окрашен в свои «цвета», идущие от характера нации, традиций ее государственности, различного рода геополитических и духовно-личностных особенностей. В то же время, как считает И.М. Степанов, в «платформу» любой конституционной системы должны быть непременно заложены все основополагающие общецивилизационные ценности – от рыночных отношений в экономике до парламентаризма и разделения властей в государственно-правовой сфере. В обобщающей работе более позднего периода, которая имеет в определенной степени итоговый характер для творчества И.М. Степанова, отмечаются широкий и узкий смысл конституционализма. В широком смысле конституционализм охватывает теорию конституции, историю и практику развития той или иной страны, группы стран, мирового сообщества в целом. В узком смысле под конституционализмом автор понимает систему знаний о фундаментальных ценностях демократии: их составе, формах выражения, методах и степени реализации.

Для С.А. Авакьяна присуща критическая тональность в отношении отмеченного понимания конституционализма. По его мнению, понятия «общедемократических», «общецивилизационных» ценностей весьма относительны. Такие общие ценности следует трактовать как набор нужных, желательных в любой стране. Однако нельзя их рассматривать как некую аксиоматическую заданность и соизмерять с нею то, что имеет место в конкретном государстве. Как отмечает С.А. Авакьян, применение подобного подхода приводит к подмене реальных достижений соответствующего общества формальными критериями.

На наш взгляд, установление каузальных связей между поступками, поведением людей и конституционными, правовыми нормами важно для определения специфики общественного конституционного правосознания в любом обществе. Если конституция закрепляет принципы построения и цели развития общества и государства, то подобные конституционные положения становятся отнюдь не только формальными критериями успехов конституционного развития страны. Они оказывают нормативно-ориентирующее воздействие на социальную деятельность людей и способны выполнять аксиологическую функцию формирования ценностей конституционного правосознания. Хотя на каждом конкретном историческом этапе развития реальное воплощение конституционных принципов и целей может быть различным, отражать динамику демократических и авторитарных тенденций в реализации конституционных норм.

С.А. Авакьян связывает конституционализм с четырьмя главными моментами: конституционные идеи, наличие соответствующего нормативно-правового фундамента, политический режим, адекватный конституции, система защиты конституционного строя и конституции. Нормативно-правовым фундаментом конституционализма выступает единый текст конституции, который имеет конституирующее значение для общества и государства. При этом наличие единого текста не самоцель: посредством конституции закрепляется набор конституционно-правовых институтов. С.А. Авакьян не соглашается с позицией, что на предшествующих этапах истории Советского государства хотя и существовали многие конституционно-правовые институты, но конституционализма вообще не было.

Судья Конституционного Суда РФ Н.В. Витрук считает, что конституционализм – многоэлементный и многоуровневый феномен, равно как и его понятие, – является широким и емким. Он рассматривает конституционализм как научную теорию, нормативно-правовую систему, практику реализации Конституции и конституционного права в целом, наконец, как правовое мировоззрение и проявление профессионального правосознания юристов, правовой культуры должностных лиц, всего населения. При этом справедливо отмечается, что существенный вклад в теорию конституционализма вносят правовые позиции Конституционного Суда РФ по вопросам содержания принципа разделения властей, полномочий Президента РФ, Правительства РФ и других органов государственной власти, теории законодательного процесса, создания территориальных (местных) органов государственной власти в субъектах РФ и их соотношения с местным самоуправлением.

Р.А. Ромашов определяет конституционализм как специфическое политико-правовое явление, включающее в качестве структурных элементов идейную доктрину, действующее законодательство и юридическую практику. Рассматривая конституционализм преимущественно как политическую систему реально действующей конституции, он отмечает, что данный феномен обусловливает практическое ограничение государственной власти основным законом – конституцией.

Известный ученый В.Т. Кабышев, подводя итоги различным подходам к пониманию конституционализма, считает, что конституционализм – это философия конституционного мировоззрения, закрепление в Основном законе системы правовых ценностей, обеспечение верховенства конституции, ее приоритетности и реальности, правление в рамках конституции.

Для раскрытия понятия конституционализма исследователи А.Н. Кокотов и Л.В. Сонина используют категорию «режим». По их мнению, конституционализм есть политико-правовой режим, заключающийся в конституировании индустриального (постиндустриального) общества и установлении в нем начал конституционности (гармонии, справедливости) с целью обеспечения его равновесного существования и развития путем воплощения в праве, правосознании, общественно-государственном устройстве идей (режимов) приоритета конституционного законодательства, обеспечения человеческого достоинства, прав и свобод человека и гражданина, демократии, гласности, сильного государства и разделения власти, децентрализации в формах федерализма и местного самоуправления, свободы экономической деятельности, иных идей, а также путем выделения в обществе социальных групп, способных отстаивать названные идеи.

Ученый из Московского университета Н.А. Богданова рассматривает конституционализм как категорию науки конституционного права, которая используется для статусных и оценочных характеристик государства и способов организации государственной власти применительно к российской и зарубежной конституционно-правовой практике. С ее точки зрения под конституционализмом понимается система идей и взглядов, в которых воплощены представления о конституционном государстве, их конституционное оформление, а также политико-правовая практика реализации таких идей и закрепляющих их норм.

А.Г. Пархоменко раскрывает категорию «конституционализм» через понятие и принципы конституционного государства. Поэтому для него конституционализм – это движение к правовому конституционному государству, в котором Конституция (Основной закон) закрепляет основные принципы демократического конституционного строя: народовластие, верховенство права в жизни общества; связанность государства в своей деятельности правовыми законами; незыблемость прав и свобод личности; разделение властей, государственный суверенитет, федерализм, политический плюрализм; многообразие форм экономической деятельности; светский характер государства; самостоятельность местного самоуправления.

Исследователь из Дальневосточного университета К.В. Арановский рассматривает конституционализм как своего рода традицию, «оснащенную не только непосредственно видимой частью – нормативными текстами, набором политико-правовых учреждений, институтов публичной власти, но и системой мировоззренческих представлений, верований, образов, поведенческих навыков и автоматизмов». При таком понимании конституционализма «образование конституционного режима является не только и не столько официальным актом провозглашения основного закона, конституционного по содержанию, но и привитием, формированием образа жизни, жизненной философии со всеми ее ценностями, противоречиями, достоинствами и изъянами».

Анализируя российскую правовую среду, автор приходит к выводу, что она «насыщена собственными особенностями, которые в совокупности придают ей сложные, очень неоднородные качества». Поэтому «утверждать об их соответствии конституционной традиции было бы неосторожным».

В своих работах мы рассматривали важный аспект конституционализма, связанный с правосознанием личности, социальных групп и общества в целом. Исходной точкой такого подхода является тезис, что конституционализм не только нормативная система и правовая реальность, он опирается на определенные ценности как неотъемлемую часть правосознания личности и правовой культуры в целом. На языке конституционной теории речь идет о проблеме формирования конституционного правосознания личности в России.

Таким образом, разнообразие подходов к определению и пониманию конституционализма в России связано с различной методологией исследования, осмыслением российских особенностей конституционного процесса как в исторической ретроспективе, так и на современном этапе развития.

Проблема определения российского конституционализма может быть разрешена с позиций методологии, нацеленной на интеграцию различных, но взаимосвязанных и взаимообусловленных подходов. Интегративный подход к раскрытию и анализу российского конституционализма позволяет рассматривать его как широкий правовой, исторический, политический и социальный феномен. В этом случае, на наш взгляд, российский конституционализм представляет собой совокупность следующих элементов.

Во-первых, это правовая категория науки конституционного права, которая имеет свои национальные особенности временного, пространственного и содержательного характера. Во-вторых, в процессе эволюции российский конституционализм предстает в качестве исторических форм, сменяющих друг друга вместе с развитием Российского государства и общества. В-третьих, основные направления реализации российского конституционализма необходимо осмыслять через функции конституций, действовавших в различные периоды времени в России. Тем самым функциональный аспект конституционализма основывается на теории функций современной конституции.

В-четвертых, в сфере правосознания и правовой культуры российский конституционализм выступает как конституционное правосознание и конституционная культура, процесс распространения и усвоения которых тесным образом связан с политической и правовой модернизацией российского общества. В-пятых, российский конституционализм – это система правовых принципов, закрепленных в конституции или выведенных из нее благодаря толкованию, формирование которых отражает сложный процесс демократизации, интернационализации и социализации конституционного права, а также конституционализации правового порядка. В-шестых, для российского конституционализма особенно актуальным на современном этапе становится такой срез, как прямое действие конституции, которое в значительной степени определяет реальность основных прав и свобод личности и реальность самого конституционализма.

В-седьмых, необходимым содержательным компонентом в процессе формирования российского конституционализма является теоретическая разработка и правовое регулирование форм, оснований и мер конституционно-правовой ответственности государственных органов, должностных лиц и других субъектов конституционного права. В-восьмых, для обеспечения стабильности и динамизма конституционного процесса в России на цивилизованных и правовых основах необходимо формирование последовательной теории внесения конституционных поправок и пересмотра конституции как стабилизационно-охранительного и одновременно преобразующего компонента конституционализма. В-девятых, важнейшей интегральной частью современного российского конституционализма постепенно становится конституционная герменевтика – истолкование норм конституции (в рамках нормативной и казуальной интерпретации) на основе идеологии прав человека, демократического правления и верховенства права. Термин «конституционная герменевтика», как правило, не используется в российских конституционно-правовых исследованиях для характеристики толкования конституции или конституционной интерпретации. На наш взгляд, понятие конституционной герменевтики может применяться для раскрытия «философии истолкования» положений конституции в духе таких современных концепций, как демократический конституционализм, гарантированные основные права и свободы человека, верховенство права. Впервые в отечественных исследованиях мы допускали возможность и обосновали его применение для анализа нормативной и казуальной интерпретации конституционных норм.

Все отмеченные элементы взаимосвязаны и в идеале должны представлять единое целое. Разделяя позицию профессора А.Н. Кокотова и Л.В. Сониной, что игнорирование хотя бы одного из элементов конституционализма ведет к упрощенному описанию данного явления, в дальнейшем в работе показана их взаимосвязь и развитие.