Применение арбитражной практики в судах общей юрисдикции

Сегодня ни в справочных системах, ни в литературе нет руководства по работе с судебной практикой. А ведь с помощью грамотно собранной, обработанной и преподнесенной практики можно обеспечить себе преимущество в процессе. Вплоть до победы. Расскажем, как работать с судебной практикой.

Окончание. Начало в «эж-ЮРИСТ» № 27, 29.

СОЮ: иерархия, особенности

Верховный Суд еще в начале нулевых пробовал выстроить свою иерархию практики для нижестоящих судов. Выглядело это так:

«Поскольку в силу части 4 статьи 198 ГПК РФ в решении суда должен быть указан закон, которым руководствовался суд, необходимо указать в мотивировочной части материальный закон, примененный судом к данным правоотношениям, и процессуальные нормы, которыми руководствовался суд. Суду также следует учитывать:

  • постановления КС РФ о толковании положений Конституции РФ, подлежащих применению в данном деле, и о признании соответствующими либо не соответствующими Конституции Российской Федерации нормативных правовых актов, перечисленных в пунктах «а», «б», «в» части 2 и в части 4 статьи 125 Конституции Российской Федерации, на которых стороны основывают свои требования или возражения;

  • постановления Пленума ВС РФ, принятые на основании статьи 126 Конституции РФ и содержащие разъяснения вопросов, возникших в судебной практике при применении норм материального или процессуального права, подлежащих применению в данном деле;

  • постановления Европейского Суда по правам человека, в которых дано толкование положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, подлежащих применению в данном деле» (п. 4 Постановления Пленума ВС РФ от 19.12.2003 № 23).

Иерархия вроде есть, но… С практикой СОЮ (судов общей юрисдикции) традиционно работать тяжелее, чем с практикой арбитражей.

Во-первых, в правовых системах практики СОЮ на порядок меньше, чем арбитражной. Во-вторых, практика выложена в сильно обезличенном виде. Ладно, когда скрывают Ф. И. О. и прочие персональные данные. Но очень плохо, что затирают суммы. Поэтому никак не узнаешь, сколько можно взыскать представительских расходов по такому-то делу в таком-то суде. Или сколько такой-то суд дает моральной компенсации по однотипным делам о ЗПП. А какие суммы в соседнем регионе? Непонятно…

В-третьих, отношение. К вам и к практике. Вот представьте. Вы с трудом нашли практику. Принесли пред грозные очи судьи. И начинается… Один судья рычит и зубами щелкает: «У меня своя практика». Другой выдаст вам советское выражение, набившее оскомину: «У нас не прецедентное право». Третий и вовсе промолчит. Четвертый напустит туману, ответив что-то вроде такого: «Ссылка автора жалобы на наличие иной судебной практики в арбитражных судах не может быть принята во внимание в качестве основания для отмены судебного решения, поскольку не свидетельствует о неправильном применении судом правовых норм, регулирующих спорные правоотношения» (Апелляционное определение Алтайского краевого суда от 25.11.2015 по делу
№ 33-11175/2015; также см. апелляционные определения ВС Республики Коми от 24.12.2015 по делу № 33-7202/2015, Омского областного суда от 23.09.2015 по делу № 33-6678/2015, Свердловского областного суда от 15.07.2015 по делу № 33-10142/2015 и т. д.).

В последнее время рычат уже меньше, практику принимают, но это еще ни о чем не говорит. На выходе ждите чего угодно. В арбитраже предсказуемости все равно больше. Тем не менее и в СОЮ с практикой можно и нужно работать. По крайней мере, на практику ВС РФ судьи таки смотрят: «…в случае разрешения спора о страховых выплатах в судебном порядке штраф (неустойка, пеня) может быть начислен только с момента неисполнения ответчиком вступившего в законную силу решения суда о назначении страхового возмещения. Вышеизложенная позиция подтверждается судебной практикой, базирующейся на Определении Верховного Суда РФ от 13.05.2011 № 23-В11-3» (Апелляционное определение Самарского областного суда от 23.10.2012 № 33-9798/2012).

Самое «веселое», с чем вы можете столкнуться в СОЮ, – полное отсутствие практики СОЮ по какому-то спорному вопросу. Что делать? Правильно, нести практику арбитража. Вот тут будьте готовы к сюрпризам.

Практика арбитража

В былые времена, до слияния судов, доходило до курьезов. У меня как-то суд оставил иск без движения. Предложил совершить два действия:

  • уточнить требования;

  • исключить из текста иска ссылки на арбитражную практику.

Ладно, я исключил, чтобы не злить суд. А потом задумался. Почему так? Почему в англо-саксонской системе права суд уважительно относится к мнению другого суда, даже если это суд из другой страны, но из одной системы права, а у нас одни суды (СОЮ) в грош не ставят практику других судов (арбитражей) этой же страны? Вплоть до такого: «Ссылка суда на позицию Пленума ВАС РФ, изложенную в пункте 25 Постановления от 17.02.2011 № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о залоге» является несостоятельной, поскольку противоречит правоприменительной практике Верховного Суда РФ, изложенной в Определении от 20.03.2012 по гражданскому делу № 16-В11-24. Допущенные судом первой инстанции нарушения норм материального права являются существенными, повлиявшими на исход дела, что в соответствии с ч. 2 ст. 330 ГПК РФ является основанием для отмены решения» (Апелляционное определение Волгоградского областного суда от 18.07.2012 по делу
№ 33-6989/12).

Я много думал, смотрел практику. Вот как на мои вопросы отвечали суды разных регионов.

«Что касается ссылки кассатора на судебную практику арбитражных судов, то она при рассмотрении заявленного иска не является для судов общей юрисдикции обязательной» (Определение Новосибирского областного суда от 20.12.2011 по делу № 33-9570/2011. Более обоснованно – Апелляционное определение ВС Республики Башкортостан от 05.06.2014 по делу № 33-5886/2014).

«Ссылка заявителя на практику ВАС РФ не может быть принята во внимание, так как правоприменительная практика судов не является формой права, не порождает норм права и в силу ч. 1 ст. 11 ГПК РФ не подлежит применению при разрешении спора» (Кассационное определение Нижегородского областного суда от 20.12.2011 по делу № 33-12642/2011).

«Ссылка в кассационной жалобе на судебную практику арбитражных судов и в том числе на Постановление Президиума ВАС РФ <…> не может быть принята во внимание, поскольку оно не относится к нормативным правовым актам, которые в соответствии со ст. 1 ГПК РФ подлежат применению при разрешении процессуальных вопросов, возникающих в ходе рассмотрения гражданских дел» (Определение Свердловского областного суда от 31.01.2012 по делу № 1198/2012).

«Ссылки в жалобе на практику арбитражных судов суд кассационной инстанции находит недопустимыми, поскольку суд общей юрисдикции обязан разрешать гражданские дела на основании нормативных правовых актов, указанных в статье 11 ГПК РФ» (Определение Ленинградского областного суда от 15.02.2012 № 33-767/2012; также см. апелляционные определения Сахалинского областного суда от 21.08.2014 по делу № 33адм-2039/2014, Томского областного суда от 02.10.2012 по делу № 33-2679/2012, Кассационное определение ВС Республики Марий Эл от 07.02.2012 по делу № 33-266/2012 и т. д.).

А как же «единообразие в толковании и применении судами норм права», упомянутое в подп. 3 ст. 391.9 ГПК РФ? Там не сказано, что только судами общей юрисдикции. Следовательно, можно сделать единую практику. Но что-то не торопятся.

Сейчас вроде стало получше. Суды стали отказывать более вежливо, что ли. Например, так: «Ссылки частной жалобы истца на судебную практику арбитражного суда правового значения при рассмотрении настоящего материала не имеют» (Апелляционное определение Липецкого областного суда от 13.07.2015 по делу № 33-1895а/2015; также см. апелляционные определения ВС Республики Коми от 20.11.2014 по делу № 33-5667/2014, Саратовского областного суда от 21.10.2014 по делу № 33-5930, ВС Республики Бурятия от 04.08.2014 по делу № 33-2617).

Тут бы и поставить точку, но не все так мрачно. Открою страшную тайну: СОЮ вовсю используют наработки арбитражей. Только вот пишут об этом в судебных актах крайне редко. Поэтому, если у вас нет практики именно судов общей юрисдикции, смело ссылайтесь на практику арбитражей – поможет.

В самом начале карьеры было у меня одно дело, когда я в СОЮ обосновал позицию по спорному вопросу практикой ВАС РФ. Ответчик из-за этого открыто и откровенно смеялся надо мной в процессе.

Получили решение. Стало не до смеха. Потому что решение на 100% было основано на предоставленной мной практике ВАС РФ. Но без единой ссылки. Понятно почему: чтобы не дать ответчику дополнительное основание для обжалования.

Так бывает и сейчас. Судья копирует позицию арбитража чуть ли не абзацами: правильно, зачем изобретать велосипед, если есть готовый. Но ссылок не делает. И если ответчик потом будет обжаловать, то ничего не докажет. Мало ли, кому что примерещилось.

Вот пример: «Указание в жалобе на то, что выводы суда основаны на Постановлении Президиума ВАС РФ от 17.11.2009, является субъективным суждением Банка, которое ничем не подтверждено. Решение суда отвечает требованиям ст. 195, 197, 198 ГПК РФ, в нем не содержится ссылок на практику Арбитражных судов РФ» (Кассационное определение Смоленского областного суда от 17.05.2011 № 33-1504).

Отсюда общий вывод: практика арбитража может помочь вам и в СОЮ, но, скорее всего, открыто суд на эту практику ссылаться не будет.

Хотя особо смелые судьи могут и сослаться. Приведем пару примеров:

«В частной жалобе представитель АКБ «СОЮЗ» просит отменить определение, так как суд не мотивировал свой вывод, сославшись лишь на Постановление Пленума ВАС РФ от 17.02.2011. Определение принято без учета положений ст. 44 ГПК РФ и п. 1 ст. 353 ГК РФ. Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия не находит оснований к отмене определения» (Апелляционное определение Краснодарского краевого суда от 21.06.2012 по делу № 33-11974/12).

«Доводы жалобы о том, что суд необоснованно сослался на Постановление Пленума ВАС РФ от 25.02.1998, утратившего силу, не могут служить основанием к отмене решения суда, т. к. это не является единственным мотивом, по которому суд удовлетворил исковые требования К. Т. и отказал в иске П. М,» (Определение Самарского областного суда от 19.01.2012 по делу № 33-497).

Еще раз о глобальном

В свое время реформу ГК РФ некоторые журналисты окрестили перезагрузкой судебной практики. Ничего подобного. Перезагрузка практики произошла гораздо раньше. В 1917 году, вместе с революцией.

И в этом фундаментальное отличие нашего подхода к работе с практикой от английского. Потому что в Туманном Альбионе перезагрузки не было. Отсюда вытекает одна очень интересная особенность англо-саксонской системы права. Позиция, сформированная в практике около 1850 года по делу уровня «мужик корову продавал», спустя сто лет будет применена в споре двух крупных корпораций с миллионными суммами. Или не будет – в зависимости от обстоятельств дела. Но в любом случае, суд учтет и обдумает мнение предшественников1.

Скорее всего, у нас в чистом виде прецедентного права не будет никогда. Единообразия практики – тоже. Так и живем: в мире разношерстной практики, хаоса и возможности суда принять любое решение. Тем не менее с помощью практики довольно часто можно повлиять на суд.

1Оробинский В.В. Английское договорное право: просто о сложном. Ростов-на-Дону: «Феникс», 2015.

Как ранее сообщала «АГ», 25 декабря Президиум Верховного Суда утвердил Обзор судебной практики № 4 за 2019 г. В документ вошли 16 правовых позиций, изложенных Судебной коллегией по гражданским делам.

Адвокат АБ «Андрей Городисский и Партнеры» Евгений Калинин посчитал, что Обзор не содержит позиций судов, поддержанных Президиумом Верховного Суда, которые бы кардинально меняли толкование закона или судебную практику. «В нем приводятся примеры решений судов, которые вытекают из буквального толкования закона, для общего сведения заинтересованных лиц и для поддержки общих ориентиров судебной практики», – резюмировал он.

Адвокат АП г. Москвы Алина Емельянова отметила, что правовые позиции, изложенные ВС РФ в Обзоре, направлены прежде всего на исправление ошибок нижестоящих судов, в связи с чем сложно говорить о каком-либо существенном влиянии их на судебную практику.

Споры, возникающие в сфере финансовых услуг и сделок

ВС указал, что соглашение о возможности изменения условий банковского обслуживания, в том числе и установление иных размеров банковских комиссий или новых комиссий, должно быть достигнуто до оказания клиенту (физическому лицу) финансовой услуги в форме, позволяющей однозначно установить его согласие на обслуживание на этих условиях и добровольный выбор им объема оказанных услуг. Действующее законодательство, указал Суд, не предусматривает право банков устанавливать специальное комиссионное вознаграждение в качестве меры противодействия легализации доходов, полученных преступным путем.

В другом примере Верховный Суд разъяснил, что в случае нарушения заемного обязательства сумма долга подлежит расчету исходя из валюты займа, указанной в договоре, в соответствии с п. 2 ст. 317 ГК РФ.

Споры, вытекающие из договорных отношений

В п. 4 Обзора приведена позиция Судебной коллегии ВС по гражданским делам, согласно которой к договорам ипотеки, заключенным после 1 июля 2014 г. (после вступления в силу поправок в законодательство), применяются общие положения о залоге, содержащиеся в ГК РФ и закрепляющие требования к государственной регистрации ипотеки путем внесения соответствующей записи об ограничении права в Единый государственный реестр недвижимости. Сам договор ипотеки регистрации не подлежит и считается заключенным с момента достижения сторонами соглашения по всем существенным условиям договора.

Евгений Калинин признал заслуживающей внимания позицию ВС в Определении № 14-КГ19-1 из п. 5 Обзора, согласно которой заключение договоров об участии в долевом строительстве и об уступке права требования по таким договорам с одновременной передачей их для государственной регистрации не противоречит требованиям закона.

Так, между Б. и обществом 16 ноября 2016 г. были заключены 7 договоров уступки права требования (цессии), согласно которым ответчик передал истцу права требования от организации-застройщика 7 однокомнатных квартир. Согласно условиям указанных договоров расчет между сторонами за уступаемые права производится полностью до подписания договора.

Права требования передачи от застройщика указанных квартир принадлежали ответчику на основании заключенных 15 ноября 2016 г. между организацией-застройщиком и обществом договоров участия в долевом строительстве объектов недвижимости. 16 ноября 2016 г. Б. и общество обратились в регистрирующий орган за государственной регистрацией 7 договоров уступки права требования (цессии). Одновременно на регистрацию были сданы договоры участия в долевом строительстве указанных объектов недвижимости от 15 ноября 2016 г., заключенные между организацией-застройщиком и обществом, государственная регистрация которых состоялась 21 ноября 2016 г. 10 января 2017 г. от общества в регистрирующий орган поступили заявления о прекращении государственной регистрации договоров уступки права требования (цессии).

Б. обратился в суд с иском к обществу о проведении государственной регистрации договоров уступки права требования. Он полагал, что сделки по уступке права требования состоялись по воле обеих сторон, все условия согласованы, денежные средства по договору истцом переданы полностью. Общество возражало против заявленных Б. требований и обосновывало свой встречный иск о расторжении указанных выше договоров уступки права требования тем, что в нарушение условий заключенных с истцом договоров цессии об оплате цены договоров до их заключения Б. денежные средства в кассу общества не внес, что послужило основанием для обращения общества в регистрирующий орган с заявлением о прекращении регистрационных действий по данным договорам.

Разрешая спор и принимая решение об отказе в удовлетворении исковых требований Б. и встречных исковых требований общества, суд первой инстанции исходил из того, что на момент заключения между обществом и Б. спорных договоров от 16 ноября 2016 г. общество каких-либо прав на данные объекты долевого строительства не имело, поскольку государственная регистрация договоров долевого участия в строительстве от 15 ноября 2016 г. между организацией-застройщиком и обществом была произведена только 21 ноября 2016 г.

По мнению суда, общество не имело прав на заключение договоров цессии с истцом Б. до окончания процедуры государственной регистрации ранее заключенных договоров участия в долевом строительстве, что влечет признание заключенных между сторонами договоров цессии ничтожными в соответствии с п. 4 ст. 166 ГК РФ по инициативе суда. При этом суд сослался на ст. 170 ГК, приведя в решении ее положения о ничтожности мнимых и притворных сделок. Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о ничтожности договоров цессии.

ВС посчитал, что в ст. 17 Закона об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты РФ предусмотрено, что договор об участии в долевом строительстве и (или) уступка прав требования по такому договору подлежат государственной регистрации. «Как в целом названный закон, так и требование о регистрации направлены на защиту участников долевого строительства (особенно граждан), поэтому позиция судов, посчитавших, что при отсутствии регистрации спорного договора и уступки прав по нему гражданин не может требовать от застройщика выполнения договора путем передачи оплаченного жилого помещения, не учитывает отмеченных целей указанного закона», – подчеркнул ВС.

Кроме того, он отметил, что данная позиция не учитывает также того, что в соответствии с п. 2 ст. 165 ГК, если сделка, требующая государственной регистрации, совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее регистрации, суд по требованию другой стороны вправе вынести решение о регистрации сделки. В этом случае сделка регистрируется в соответствии с решением суда.

Также Суд сослался на п. 6 Постановления Пленума ВС от 21 декабря 2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки», в котором разъяснено, что согласно взаимосвязанным положениям ст. 388.1, п. 5 ст. 454 и п. 2 ст. 455 ГК РФ договор, на основании которого производится уступка, может быть заключен не только в отношении требования, принадлежащего цеденту в момент заключения договора, но и в отношении требования, которое возникнет в будущем или будет приобретено цедентом у третьего лица (будущее требование). Если иное не установлено законом, будущее требование переходит к цессионарию, соответственно, непосредственно после момента его возникновения или его приобретения цедентом. Соглашением сторон может быть предусмотрено, что будущее требование переходит позднее (п. 2 ст. 388.1 ГК РФ).

ВС указал, что из разъяснений, содержащихся в п. 8 Постановления № 54, следует, что по смыслу ст. 390, 396 ГК невозможность перехода требования, например по причине его принадлежности иному лицу или его прекращения, сама по себе не приводит к недействительности договора, на основании которого должна была производиться такая уступка, и не освобождает цедента от ответственности за неисполнение обязательств, возникших из этого договора. Например, если стороны договора продажи имущественного права исходили из того, что названное право принадлежит продавцу, однако в действительности оно принадлежало иному лицу, покупатель вправе потребовать возмещения причиненных убытков, а также применения иных предусмотренных законом или договором мер гражданско-правовой ответственности.

«Равным образом, если иное не вытекает из существа соглашения между цедентом и цессионарием, цедент, обязавшийся уступить будущее требование, отвечает перед цессионарием, если уступка не состоялась по причине того, что в предусмотренный договором срок или в разумный срок уступаемое право не возникло или не было приобретено у третьего лица», – посчитал ВС.

Высшая инстанция отметила, что на момент рассмотрения дела в суде требование уже существовало, права по договору участия в долевом строительстве объекта недвижимости были зарегистрированы, тогда как в соответствии с законом права по договору уступки права требования у цессионария возникают не с момента заключения договора, а с момента государственной регистрации (п. 3 ст. 433, ст. 389 ГК РФ). Суд отметил, что из материалов дела видно, что обществом заявлено встречное исковое требование о расторжении договоров цессии в связи с их неоплатой, в качестве основания указано на ст. 450, 453 ГК. При этом требований о признании сделки недействительной общество не предъявляло.

ВС указал, что в силу ч. 3 ст. 196 ГПК РФ суд принимает решение по заявленным истцом требованиям и может выйти за пределы этих требований только в случаях, предусмотренных федеральным законом. Между тем процессуальный закон не предоставляет суду полномочий по изменению по своему усмотрению основания и предмета иска с целью использования более эффективного способа защиты, а также выбора иного способа защиты.

Суд сослался на п. 79 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в соответствии с которым суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки (реституцию) по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, а также в иных предусмотренных законом случаях (п. 4 ст. 166 ГК РФ). По смыслу ст. 56 ГПК при решении данного вопроса суду следует вынести его на обсуждение сторон. В мотивировочной части решения должно быть указано, какие публичные интересы подлежат защите, либо содержаться ссылка на специальную норму закона, позволяющую применить названные последствия по инициативе суда.

Таким образом, указал ВС, положения ст. 168 ГК судом первой инстанции применены вопреки данным разъяснениям Пленума ВС. Он отметил, что решение не содержит указания ни на закон, позволяющий выйти за пределы заявленных требований, ни на нарушения публичных интересов. Кроме того, апелляционной инстанцией факт оплаты или неоплаты Б. уступки права требования по договорам не выяснялся, на обсуждение сторон не выносился.

В следующем пункте Обзора ВС указал, что сообщение Ростуризма о возникновении в стране (месте) временного пребывания туриста угрозы безопасности его жизни и здоровью, опубликованное до начала его путешествия, является основанием для расторжения договора о реализации туристического продукта и возврате туристу уплаченной им по договору суммы.

Алина Емельянова отметила, что согласно ст. 14 Закона об основах туристской деятельности (в редакции, действовавшей на момент заключения договора с истцом), обстоятельства, свидетельствующие о возникновении в стране (месте) временного пребывания туристов угрозы безопасности их жизни и здоровью, должны были подтверждаться решением уполномоченных органов. «Нижестоящие суды посчитали, что рекомендательная информация, размещенная на сайте Ростуризма, о возникновении угрозы безопасности здоровью туристов, находящихся в стране (пункте назначения), не подменяла решение уполномоченных органов. ВС РФ, исправляя суды, исходил не из буквального толкования нормы, но из общего ее смысла и из принципов обеспечения безопасности туристов за пределами территории РФ.

Следует отметить, что с 13 декабря 2019 г. в ч. 4 ст. 14 Закона были внесены изменения, согласно которым рекомендации приравниваются к решениям уполномоченных органов», – указала адвокат.

Разрешение споров, возникающих из обязательственных отношений

Евгений Калинин назвал интересным правовую позицию из п. 7 Обзора, согласно которой если решение суда о возложении на должника обязанности по исполнению обязательства в натуре исполняется после 1 июня 2015 г., то по заявлению кредитора на случай неисполнения указанного судебного решения в его пользу может быть присуждена денежная сумма в порядке, предусмотренном п. 1 ст. 308.3 ГК РФ. «При этом не имеет значения тот факт, что договор, на основании которого возникло обязательство, заключен до указанной даты», – подчеркнул он.

Алина Емельянова также посчитала, что с данной позицией ВС РФ следует согласиться. Она указала, что судебная неустойка – это мера ответственности за неисполнение решения суда. «То есть не компенсация за уже допущенное нарушение, а дополнительный способ понуждения к исполнению судебного акта», – подчеркнула она. В связи с этим, считает адвокат, даже если на момент вынесения судом решения о понуждении к исполнению обязанности в натуре законом не предусматривалась возможность взыскания судебной неустойки, последняя может быть взыскана, если кредитор обратился в суд с заявлением о ее взыскании после 1 июня 2015 г., а решение суда о принуждении к исполнению обязанности в натуре не было исполнено.

«Думаю, что по своей правовой природе институт судебной неустойки является скорее процессуальным, чем материальным», – полагает адвокат. Алина Емельянова отметила, что в связи с помещением нормы о судебной неустойке в ГК у судов возникают подобного рода сложности в правоприменении.

Споры, возникающие из причинения вреда

В этом разделе Судебная коллегия привела разъяснение о том, что, если после возбуждения исполнительного производства должник располагал денежными средствами и иным имуществом, достаточным для погашения задолженности перед взыскателем в полном объеме, однако в результате бездействия судебного пристава-исполнителя такая возможность была утрачена, взыскатель вправе требовать возмещения вреда в порядке, установленном ст. 1069 ГК РФ.

Кроме того, приведена позиция, согласно которой каждый из страховщиков, застраховавших ответственность владельцев транспортных средств, в результате взаимодействия которых причинен вред третьим лицам, обязан произвести соответствующую страховую выплату потерпевшим в возмещение вреда по каждому из договоров страхования.

Разрешение споров, возникающих из наследственных отношений

Задолженность наследодателя по алиментам и по уплате неустойки, исчисленной на день смерти наследодателя, является имущественной обязанностью, которая переходит к его наследнику, принявшему наследство, в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Поскольку обязанность по уплате алиментов носит ежемесячный характер, срок исковой давности по требованию о взыскании неустойки за неуплату алиментов исчисляется отдельно по каждому просроченному месячному платежу, а не с даты смерти наследодателя.

Споры, возникающие из жилищных отношений

Евгений Калинин назвал заслуживающей внимания правовую позицию из п. 11, согласно которой управляющая компания вправе требовать допуска своих представителей в занимаемое потребителем жилое или нежилое помещение для осуществления эксплуатационного контроля за техническим состоянием зданий и внутриквартирного оборудования путем осуществления периодических осмотров.

Как писала «АГ», ООО «УК Вертикаль» обратилось в суд с иском к Игорю и Марии Исаевым о предоставлении доступа в их квартиру, расположенную в многоквартирном доме. Истец утверждал, что ответчики сделали в своей квартире перепланировку, которая могла изменить техническое и санитарное состояние внутриквартирного оборудования.

До обращения в суд управляющая компания безрезультатно пыталась истребовать у Исаевых документы о согласованности осуществленной ими перепланировки. Собственники жилья также отказались предоставить УК доступ в квартиру для осмотра технического и санитарного состояния внутриквартирного оборудования в целях надлежащего обслуживания инженерных систем дома.

Суд удовлетворил иск, обязав ответчиков обеспечить доступ в кухню и комнату спорной квартиры. Первая судебная инстанция сочла, что УК имеет право на осмотр внутриквартирного оборудования для предотвращения аварийных ситуаций. Свое решение суд обосновал ссылкой на положения ст. 31, 161 ЖК РФ, а также Правил предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов (утв. Постановлением Правительства РФ от 6 мая 2011 г. № 354).

Впоследствии апелляция отменила решение суда и отказала в удовлетворении иска. Вторая инстанция исходила из отсутствия оснований для предоставления доступа в квартиру в целях осмотра кухни и комнаты, поскольку в указанных помещениях не было технического и санитарного внутриквартирного оборудования. Апелляция отметила факт отсутствия аварийных ситуаций и недоказанность УК наличия жалоб со стороны других жильцов дома на перепланировку спорной квартиры, что свидетельствовало об отсутствии нарушения чьих-либо прав.

Верховный Суд отметил, что Правительство РФ устанавливает стандарты и правила деятельности по управлению многоквартирными домами, которые обеспечивают, в частности, надежность многоквартирных домов, безопасность жизни и здоровья граждан, сохранность имущества.

Суд пояснил, что содержание общего имущества дома включает в себя его осмотр, в том числе ответственными лицами, в целях своевременного выявления несоответствия состояния такого имущества требованиям законодательства, а также угрозы безопасности жизни и здоровью граждан. В число лиц, имеющих право осмотра общего имущества, входит и управляющая компания, представители которой имеют право на допуск в жилье для осмотра технического и санитарного состояния внутриквартирного оборудования, выполнения необходимых ремонтных работ и проверки устранения недостатков предоставления коммунальных услуг. Такой допуск предоставляется им по мере необходимости, в заранее согласованное с жильцом время, не чаще одного раза в три месяца, а в случае ликвидации аварий – в любое время.

«Требования по осуществлению технического обслуживания и текущего ремонта носят обязательный характер, относятся как к зданию и сооружению в целом, так и к входящим в состав таких объектов системам инженерно-технического обеспечения и их элементам, внутриквартирному оборудованию и являются неотъемлемой частью процесса эксплуатации этих систем, оборудования, обеспечивающей его безопасность», – указано в тексте определения ВС.

В п. 12 Обзора также приведено разъяснение о том, что ни федеральным законодательством, ни региональной адресной программой не установлена доплата гражданами, переселяемыми из жилых помещений в аварийном многоквартирном доме, разницы между стоимостью изымаемого жилого помещения и вновь предоставляемого.

Разрешение споров, возникающих из пенсионных отношений

Как указал Верховный Суд, переселение пенсионера в пределах государств − участников Соглашения о гарантиях прав граждан государств − участников СНГ в области пенсионного обеспечения от 13 марта 1992 г. влечет прекращение выплаты ему пенсии по прежнему месту жительства в случае, если пенсия того же вида ему выплачивается по новому месту жительства.

Процессуальные вопросы

В п. 14 Обзора Суд указал, что льгота в виде освобождения пенсионеров от уплаты государственной пошлины по искам имущественного характера к пенсионным органам предоставляется им не только при подаче исков в суд, но и на всех стадиях рассмотрения дела.

В следующей позиции указано, что недопустимо изменение статуса третьего лица на соответчика на стадии рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции.

Кроме того, в Обзоре приведена позиция, согласно которой в качестве уважительных причин пропуска срока подачи кассационной жалобы могут быть признаны не только обстоятельства, относящиеся к личности заявителя, такие как тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п., но и обстоятельства, объективно препятствовавшие лицу, добросовестно пользующемуся своими процессуальными правами, реализовать право на обжалование судебного постановления в установленный законом срок, включая разумный срок для ознакомления с судебным актом и для подготовки документа лицом, которому судебный акт был направлен по почте.

Согласно ч. 5 ст. 66 Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации», требование обязательности среднего общего образования применительно к конкретному обучающемуся сохраняет силу до достижения им возраста восемнадцати лет, если соответствующее образование не было получено обучающимся ранее. Согласно ч. 4 ст. 10 Федерального закона № 273-ФЗ в Российской Федерации устанавливаются следующие уровни общего образования:

1) дошкольное образование;

2) начальное общее образование;

3) основное общее образование;

4) среднее общее образование.

Согласно ч. 5 ст. 66 Федерального закона № 273-ФЗ начальное общее, основное общее и среднее общее образование являются обязательными. Причем для освоения программы среднего общего образования обязательно предварительное освоение программ начального общего, и, затем, основного общего образования.

При этом требование об обязательности среднего общего образования сохраняет силу до достижения возраста 18 лет, тогда как требование о получение начального общего и основного общего образования не ограничено достижением указанного возраста.