Психология защита

14

ПОНЯТИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ В КОНЦЕПЦИЯХ З. ФРЕЙДА И К. РОДЖЕРСА

В. И. ЖУРБИН

В советской психологической литературе, начиная с известной статьи Ф.В. Бассина «О силе Я и психологической защите» , активно обсуждаются те или иные особенности психологической защиты. Выделяются защитные процессы и защитные механизмы, невротическая психологическая защита и психотическая защита; помимо классического набора защитных механизмов (вытеснение, отрицание, рационализация, проекция, регрессия и др.) некоторыми авторами вводятся другие механизмы защиты (констрикция, переоценивание, агравация, дисфорическая защита и др.). Налицо большое многообразие понятийных средств. Представления о психологической защите не только привлекаются для объяснения эмпирически выделяемых феноменов в практике психотерапии (В.М. Воловик, В.Д. Вид, Р.А. Зачепицкий, А.Б. Добрович), но и теоретически вводятся в контекст общепсихологических концепций установки (Ф.В. Бассин, В.Е. Рожнов, М.Е. Бурно), отношений личности (Е.Д. Карвасарский, В.А. Ташлыков), переживания (Ф.Е. Василюк), самооценки (В.В. Столин). Также дается семиотическая (В.Н. Цапкин) и психофизиологическая (В.С. Ротенберг) интерпретация защитных механизмов.

Психические реальности, для объяснения которых привлекаются представления о психологической защите, также

15

Рассмотрим некоторые наиболее распространенные определения психологической защиты. Она определяется как:

психическая деятельность, направленная на спонтанное изживание последствий психической травмы (В. Ф. Бассин, В. Е. Рожнов, 1975);

частные случаи отношения личности больного к травматической ситуации или поразившей его болезни (В.М. Банщиков, 1974);

способы переработки информации в мозге, блокирующие угрожающую информацию (И.В. Тонконогий, 1978);

механизм адаптивной перестройки восприятия и оценки, выступающей в случаях, когда личность не может адекватно оценить чувство беспокойства, вызванное внутренним или внешним конфликтом, и не может справиться со стрессом (В.А. Ташлыков, 1984);

механизмы, поддерживающие целостность сознания (В.С. Ротенберг, 1984);

механизм компенсации психической недостаточности (В.М. Воловик, В.Д. Вид, 1975);

пассивно-оборонительные формы реагирования в патогенной жизненной ситуации (Р.А. Зачепицкий, 1980);

динамика системы установок личности в случае конфликта установок (Ф.В. Бассин, 1976);

способы репрезентации искаженного смысла (В.Н. Цапкин, 1985).

Можно заметить, что в приведенных определениях психологическая защита всегда является частью каких-либо других психических феноменов: деятельности, установки, отношений личности, компенсации и др. Причем спецификация этой части идет не по объекту, а через задание целей и функции защиты, т. е. извне. Таким образом, психологическая защита не выделяется в самостоятельный процесс и механизм. В результате, если более или менее понятно, когда и зачем функционирует защита, то что это такое, не проясняется.

В то же время можно выделить ряд общих моментов, характерных для всех определений. Общим является ситуация конфликта, травмы, стресса, а также цель — снижение эмоциональной напряженности, связанной с конфликтом, и предотвращение дезорганизации поведения, сознания, психики. Здесь мы можем отметить, что основная смысловая конструкция всех определений почти совпадает с психоаналитическим пониманием психологической защиты. Ведь З. Фрейд также определял защиту как механизм, действующий в ситуации конфликта и направленный на снижение чувства тревоги, связанного с конфликтом. Разница только в определении того, что стоит за конфликтом.

Как отмечалось выше, спецификация психологической защиты проводится не по объекту, а по целям и условиям протекания, выделение которых во многом зависит от исследователя, его теоретических установок и типа практики. Приписывая определенной психической активности цели защиты, исследователь воспринимает некоторое поведение, фантазию, сон, творчество как психологическую защиту.

Ситуация сложна еще в одном отношении. Помимо большого многообразия определений психологической защиты существует большое разнообразие эмпирически выделяемых феноменов психологической защиты — от клинических феноменов бредообразования (некоторые исследователи склонны рассматривать всю шизофрению как систему реактивных психологических процессов защиты, реализующих закон смысла) до таких развитых форм психологической защиты, как защита подследственного в ситуации допроса. Вопрос: можем ли мы такие разные психические феномены называть защитой? Или другой: в какой мере понятие

16

психологической защиты адекватно описывает реальные психические процессы, происходящие в человеке?

Возможно, понимая всю сложность вопроса, некоторые исследователи (например, Р.С. Валлерстайн, 1976) рассматривают понятие психологической защиты как способ описания и способ работы с объектом, отказывая в существовании самим механизмам защиты, т. е. рассматривают проблему в психотехническом аспекте. Например, Р.С. Валлерстайн отмечает: «Механизм защиты — это не более чем конструкция, не более чем понятие, указывающее на способ работы сознания… объясняющее как поведение, чувства, идеи тормозят, отводят, замедляют или каким-то иным способом модулируют нежелательные разряды эффектов. «Защиты» же — это непосредственные формы поведения, проявления аффективности, мыслительной деятельности, которые работают в целях защиты» . Р.С. Валлерстайн разводит понятие защиты и объект, требуя учесть деятельность исследователя, который может по-разному представлять объект.

Таким образом, в проблеме психологической защиты можно выделить следующую оппозицию: с одной стороны, многие исследователи утверждают, что психологическая защита — естественный механизм, имманентно присущий психике, сознанию, с другой стороны, существует точка зрения, что психологическая защита не более чем один из возможных способов описания некоторых форм поведения, мыслительной деятельности, проявления аффективности. Как разобраться в этой ситуации? Пытаться создать еще одно предметное описание было бы неправильно — это добавление к уже существующему многообразию. Оно, вероятно, будет не лучше других и не опровергнет уже существующие теории. Лучше пойти другим путем: чтобы разобраться во всех вышеизложенных трудностях, необходимо обратиться к анализу самого понятия, следуя известному положению марксизма, что анализ понятия — ключ к анализу содержания.

Итак, необходимо развести объект и понятие и провести анализ понятия психологической защиты. Что значит проанализировать понятие? Рассмотреть, как оно создавалось исследователем, в какой познавательной ситуации, в соответствии с какими логикой и соображениями. Выше отмечалось, что основная структура многих определений понятия психологической защиты близка к психоаналитическому пониманию. Поэтому интересно проанализировать возникновение и развитие понятия в психоанализе. В концепции недирективной психотерапии К. Роджерса, являющейся во многих аспектах антиподом психоанализа, также используется понятие психологической защиты. Поэтому имеет смысл сопоставить эти столь разные концепции, использующие одно понятие защиты, но придающие ему различное значение.

Впервые З. Фрейд обратился к понятию психологической защиты в работе «Нейропсихология защиты» (1894). Рассмотрим, в контексте какой практической и научной работы и для решения каких проблем было введено это понятие.

Как известно, исторические и логические истоки психоанализа лежат в совместной работе З. Фрейда и И. Брейера по изучению природы истерии и ее лечению. Ее результаты были изложены авторами в работе «Этюды об истерии», основой для которой явилось открытие И. Брейером смысла невротических симптомов. Оказалось, что истерический симптом ведет свое происхождение не из неизвестных источников анатомической и физиологической природы, как это полагало прежнее научное воззрение, но из имеющих высокую эффективную ценность психических переживаний, которые были амнезированы. На основе этого была создана концепция истерии и разработан метод лечения. К.Г. Юнг следующим образом излагает ее: «…травма создает некоторое раздражение, от которого при нормальных обстоятельствах освобождаются отводной реакцией, в случае же истерии травма переживается не во всей полноте, вследствие чего происходит задержание раздражения

17

или вщемление аффекта». Энергия раздражения, постоянно находящаяся наготове, поддерживает симптомы, причем они при посредстве механизма конверсии переводятся в телесную область. «Терапия имела своей задачей, согласно этому воззрению (речь идет о истерии З. Фрейда и И. Брейера.— В.Ж.), разрядить задержанное раздражение, т. е. в известной мере высвободить конверсированные суммы аффектов из симптомов. Эта терапия носила поэтому подходящее название «очистительной», или катарсической, и ее целью было вызвать отводную реакцию вщемленных аффектов» .

В этой концепции отношение между симптомом и сознанием сводится к тому, что симптом может существовать лишь в том случае, если в сознании он замещает некоторые задержанные и амнезированные аффективные переживания. И стоит только бессознательные процессы, замещаемые симптомом, сделать сознательными, как симптом исчезает. Отсюда и вытекает особая процедура лечения. Терапевт, обратившись в гипнозе к состоянию психики клиента, когда у того произошла замена содержания сознания симптомом, должен вернуть в сознание то, что было из него изъято вследствие невозможности отреагирования; возвращенное в сознание содержание делает существование симптома невозможным.

Важно подчеркнуть, что терапевтическая практика излечения истерии в гипнозе (известный случай И. Брейера) была определяющей по отношению к теоретическим построениям, дававшим естественнонаучное объяснение полученным феноменам. Затруднения в практике, а именно ненадежность результатов лечения гипнозом, как известно, вынудили З. Фрейда искать другие пути к достижению катарсиса. В то же время теоретические конструкции вполне удовлетворяли З. Фрейда, и поиск новой практики он вел в рамках старой теоретической модели.

Изыскивая новый метод достижения катарсиса, т. е. перевода травмирующих переживаний из бессознательного в сознание и отреагирования их, З. Фрейд обратился к технике «настаивания» И. Бернгейма. Эта техника «делала возможным в бодрственном состоянии пробудить воспоминание об испытанном сомнамбулизме. Когда он их (пациентов) спрашивал относительно пережитого в сомнамбулическом состоянии, они действительно сначала утверждали, что ничего не знают, но, когда он не успокаивался, настаивал на своем, уверял их, что они все же знают, те забытые воспоминания всякий раз воскресали. Так поступал и я со своими пациентами… Таким путем, без применения гипноза мне удавалось узнать от больного все то, что было необходимо для установления связи между забытыми патогенными сценами и оставшимися от них симптомами» . Ядро этой техники — настроение — стало одним из краеугольных камней психоанализа (врач требует выполнения основного правила психоанализа), что определило директивность и конфликт при взаимодействии психоаналитика и пациента.

Применяя эту технику, З. Фрейд столкнулся с сопротивлением, которое оказывали пациенты попыткам врача «бессознательные воспоминания привести в сознание. Чувствовалась сила, которая поддерживала болезненное состояние, а именно сопротивление больного» . Именно на этой идее сопротивления З. Фрейд построил свое понимание психических процессов при истерии. Он предположил, что для выздоровления необходимо уничтожить сопротивление. На основе феноменов сопротивления З. Фрейд вводит понятие вытеснения: «Те самые силы, которые теперь препятствуют, как сопротивление, забытому войти в сознание, в свое время были причиной забвения и вытеснили из памяти соответствующие патогенные переживания. Я назвал этот предполагаемый мною процесс вытеснением и рассматривал его как доказанный неоспоримым существованием сопротивления» . Можно заметить, что введенные З. Фрейдом представления позволили ему осмыслить и объяснить, апеллируя к устройству психики человека, собственную психотерапевтическую практику. В этом смысле

18

они являлись психотехническими схемами (средствами), которые затем трактовались как теоретические представления о самом объекте — психике человека. Действительно, З. Фрейд вводит понятие вытесненного бессознательного, которое уже по своему определению находится в конфликте с сознанием. Первоначально вытеснение было единственным выделяемым способом защиты. Дифференциация психологической защиты произошла только в 1923 г. в работе З. Фрейда «Страх», в которой опять же на основе дифференциации сопротивлений (сопротивление бессознательного, сопротивление из перенесения, сопротивление, исходящее из выгоды от болезни, сопротивление Супер-Эго) он выделил такие способы защиты, как изоляция, отрицание, проекция и др.

Вводя понятие вытеснения на основе феноменов сопротивления, которые проявляются «здесь и теперь» в ситуации взаимодействия врача и пациента, З. Фрейд определил эмпирическую реальность (все, что происходит при психоаналитической коммуникации, включая и аутокоммуникацию случая анализа терапевтом самого себя), на основе которой вводились основные понятия клинического психоанализа (перенос, вытеснение и др.). Однако события в этой реальности понимались таким образом, что все происходящее в общении было представлено как внутрипсихические явления, например конфликт не между врачом и пациентом, а между сознанием и бессознательным, сопротивление не психоаналитику, а осознанию, не эмоциональный контакт, а перенесение. Все события рассматриваются не в пространстве общения, а в проекции на плоскость психики.

Почему З. Фрейд представил конфликт и в целом взаимодействие пациента с врачом как взаимодействие разных сил внутри самой психики пациента? Вероятно потому, что он был не только врачом, но и ученым, ориентированным естественнонаучно, который стремится понять природу изучаемого объекта (психики). Но еще и потому, что он хотел действовать не традиционно, а как «инженер», т. е. строить свои действия, опираясь на научные знания о психике человека. Именно поэтому все знания, полученные в психотерапевтической практике на психотехнической схеме, З. Фрейд начинает трактовать как знания о самой психике, ее природе и устройстве. В результате психотехническая схема, в основе которой лежат конфликт в общении, сопротивление, преодоление сопротивления для осознания и отреагирования бессознательного материала, постепенно стала рассматриваться как представление самой психики, как ее теоретическая модель. Критерием правильности такой схемы становится не ее эффективность в плане лечения, а истинность теоретического построения (теории психики), внутренняя согласованность описания объекта, возможность понять процессы и механизмы, действующие в психике, и т. д.

Поскольку психику З. Фрейд изначально рассматривал в аспекте взаимодействия сознания и бессознательного, то понятие вытеснения, объясняющее феномены сопротивления, в устройстве психики отражает пространственное отношение двух различных сфер психики. На основе понятия вытеснения он выделяет особую сферу в бессознательном — вытесненное бессознательное, остальная часть бессознательного получила название подсознательного. Таким образом, на основе психотехнической схемы была сформирована первая модель психики — топографическая, состоящая из трех систем: сознательное, бессознательное, пред сознательное.

В ней бессознательное и сознание, по определению, находятся в конфликте. Защита реализует взаимоотношения в этом конфликте. Сознание воздействует на бессознательное посредством вытеснения, что является защитой сознания от неприемлемых инстинктивных влечений. Бессознательное воздействует на сознание посредством механизмов защиты, трансформирующих вытесненные влечения в формы, приемлемые для реализации в поведении и сознании (рационализация, проекция, изоляция и др.). Чтобы эта модель была прогностической (предсказывала

19

поведение и реакции пациента), необходимо было, следуя логике научно-инженерного мышления, жестко зафиксировать бессознательное, т. е. представить психику как работающий механизм.

Если бы З. Фрейд перенес в модель внутрипсихического конфликта все многообразие сил, действующих во внешнем конфликте (человек — культура, врач—пациент), с которыми он сталкивался в процессе психоаналитической практики, то на такой модели невозможно было бы ввести процессы и механизмы, которые определяли бы ее функционирование как объекта со своей структурой, энергией, механизмами. Только сведя все многообразие сил, исходящих из бессознательного, к либидо и противоположных им—к цензуре, З. Фрейд смог четко ввести понятие защитного механизма и описать действие конкретных механизмов защиты.

Таким образом, в теоретической конструкции понятие защиты обозначает определенную функцию в структуре психики. С объективацией теоретической конструкции защита начинает пониматься и как естественный (реально работающий в психике) механизм. Но необходимо учитывать, что эти механизмы имеют право на существование только в рамках породившей их психоаналитической практики и теоретической конструкции.

*

По типу формирования концепция К. Роджерса аналогична психоанализу З. Фрейда. Оба начинали практикующими психотерапевтами, решали проблемы, возникающие не в науке, а в практике. Эти проблемы привели к формированию оригинальных терапевтических практик, которые вскрыли целые пласты эмпирических фактов и знаний. Для объяснения наблюдаемых феноменов в психотерапии оба построили оригинальные теоретические концепции. К. Роджерс так пишет о формировании своей концепции: «Раньше всего была создана наиболее тесно связанная с наблюдаемыми фактами, наиболее основательно доказанная теория психотерапии и изменения личности, которая была сконструирована, чтобы упорядочить известные нам феномены терапии» .

Если по типу формирования концепция К. Роджерса аналогична концепции З. Фрейда, то по содержанию они во многих аспектах противоположны. К. Роджерс как ученый формировался в рамках гуманитарной парадигмы под влиянием американского философа Дж. Дьюи. Это определило его ценностную ориентацию в практике психотерапии, выражающуюся в том, что «врач входит в тесный личностный контакт со своим пациентом, отнесясь к нему не как ученый к объекту исследования, не как врач, устанавливающий диагноз и назначающий лечение, а как человек к человеку» . К. Роджерс — создатель недирективной, или центрированной на клиенте психотерапии, при которой врач, вступающий в глубоко личностный контакт с пациентом, видит в нем не больного, а «клиента», берущего на себя ответственность за решение собственных проблем путем активизации творческого начала своего Я. В психотерапии К. Роджерса отвергается позиция психотерапевта как абсолютного авторитета, единственно активной стороны во взаимодействии, каковой она является в психоанализе. Различия в ценностных позициях З. Фрейда и К. Роджерса привели к различным схемам построения практики психотерапии.

В недирективной психотерапии усилия терапевта направлены на установление эмпатического взаимодействия, которое полностью исключает возможность конфликта между клиентом и терапевтом. «Основная функция терапевта — обеспечить ситуацию, в которой клиент может снизить свою защищенность и посмотреть объективно на свои реальные мысли, чувства и конфликты. Таким образом, терапевт пытается создать атмосферу, в которой клиент чувствует себя безусловно принятым, понятым и оцененным как личность» . Это говорит об отсутствии конфликта между терапевтом и клиентом.

20

По теории К. Роджерса, при эмпатическом контакте клиенту становится доступным так называемый несимволизируемый опыт его внутренней жизни. С помощью терапевта и чувства эмпатии к самому себе клиент получает возможность сознательно действовать с этим опытом, принять его. При этом предполагается отсутствие всякого сопротивления со стороны клиента, что достигается отношением эмпатии. Наличие сопротивления при контакте говорило бы о недостаточной степени чувства эмпатии и служило бы препятствием началу процесса психотерапии.

Таким образом, в недирективной психотерапии терапевт стремится так изменить смысловую структуру ситуации, чтобы клиент имел возможность символизации и проработки своего опыта. На встрече с психологами в МГУ осенью 1986 г. К. Роджерс акцентировал внимание на том, что воздействие терапевта должно быть направлено не непосредственно на клиента, как в психоанализе, а только на ситуацию, в которой находится клиент, чтобы она соответствовала возможности актуализации «здесь и теперь» опыта клиента, который является для него угрожающим. В контексте взаимодействия с терапевтом эмпирически наблюдаемое сопротивление клиента, по К. Роджерсу, является способом изменения угрожающей ситуации, в которой он находится, а вовсе не защитой в процессе осознания.

На основе психотехнической схемы недирективной психотерапии К. Роджерс строит теоретическую концепцию личности человека, основными концептуальными составляющими которой являются:

организм;

феноменальное поле, которое есть все количество жизненного опыта;

Самость, которая является дифференцированной частью феноменального поля и состоит из модели сознательных ощущений и оценок Я или «мое».

Принципиальным в теории К. Роджерса является также понятие конгруэнтности (соответствия) Самости и Опыта, которое задает функциональный аспект в модели личности.

Для анализа понятия защиты в модели личности К. Роджерса мы используем упрощенный ее вариант, фиксирующий соотношение Самости и Опыта.

Неконгруэнтность Самости и Опыта приводит к тому, что «опыт, не совместимый с представлением индивида о себе, имеет тенденцию не допускаться к осознанию, каков бы ни был его социальный статус» . В ситуации, «когда существует несогласованность, но индивид не осознает этого, он потенциально уязвим тревожностью, угрозой и дезорганизацией. Если значимый новый опыт демонстрирует противоречие столь ясно, что оно должно быть сознательно воспринято, то индивид будет под угрозой и его Самость дезорганизуется этим противоречием и неассимилируемым опытом» . В этом случае с целью сохранения структуры Самости вступает в действие защита: «Защита есть поведенческий ответ организма на угрозу, цель которого поддержать нынешнюю структуру Самости» .

Как было показано выше, психотерапевтическая практика К. Роджерса ориентируется не на выявление и анализ конфликтов личности, а на создание условий для принятия себя и самоактуализации личности клиента. В теоретическую конструкцию К. Роджерс не вводит понятие конфликта, а эмпирический факт существования конфликтов

21

и тревожности интерпретирует иначе: как неконгруэнтность Самости и Опыта. Психологическая защита выполняет функцию поддержания целостности Самости и является источником неконгруэнтности. Понятие Опыта превращает конфликтную позицию в материал для работы человека с самим собой. Встав на точку зрения человека, К. Роджерс помогает ему справиться с угрозой, переосмыслить ситуацию, уйдя от конфликта и связанных с ним проблем.

Итак, теоретическая объяснительная конструкция К. Роджерса акцентирует не конфликт, а работу клиента над ситуацией или самим собой. В недирективной психотерапии психотерапевт создает ситуацию полной безопасности, безусловного принятия личности клиента, что приводит к снятию защиты и ассимиляции опыта в структуре Самости. «При некоторых условиях, включающих главным образом полное отсутствие всякой опасности для структуры Самости, Опыты, с ней не согласующиеся, могут восприниматься и проверяться, а структура Самости изменяется, чтобы усвоить и включить подобные опыты» .

Необходимо признать, что реальный конфликт в сознании человека в этой теории объясняется достаточно формально. По сути, в теоретической конструкции К. Роджерса, и это естественно, нет средств для анализа конфликтов и связанных с ними различных форм защитного поведения. Напротив, у З. Фрейда объяснительная конструкция предоставляет широкие возможности для описания конфликтов, так как она проецирует внешний конфликт на внутреннее строение психики. Различие в этих теоретических конструкциях сказывается на психотерапевтических стратегиях З. Фрейда и К. Роджерса. З. Фрейд предлагает человеку справляться со своими конфликтами в «мире конфликта», а К. Роджерс — в «мире эмпатии». В обоих случаях у человека возникает новое понимание ситуации и он может иначе действовать. Однако в первом случае другой человек выступает для клиента как актуальный или потенциальный противник, а во втором — как друг и союзник.

Подведем итог. Рассмотренный материал показал, что в основе понятия психологической защиты лежит особым образом осмысленная психотерапевтическая практика. Ее особенность в том, что внешний конфликт человека с другими, а также конфликт пациента и врача служат основанием для полагания в психике сил, находящихся в конфликте друг с другом, и соответствующих механизмов психологической защиты. В тех же случаях, когда исходят из противоположных установок (эмпатия и др.), понятие защиты становится эпифеноменом. В лучшем случае можно говорить о поведении личности, имеющем внешние черты психологической защиты. Все вышесказанное позволяет утверждать, что деятельность самого исследователя не может быть исключена из описания феноменов психологической защиты.

Что же собой представляют все те случаи защитного поведения и психологической защиты, которые обсуждаются в научной литературе? В концепции З. Фрейда это действие механизмов защиты. Но может ли это понятие объяснить весь круг защитного поведения? Очевидно, нет. Наша дальнейшая задача — предложить такое описание психики и поведения человека, учитывая переработанные в литературе представления о психологической защите, чтобы соответствующий круг феноменов психологической защиты можно было объяснить на основе современных психологических и методологических представлений, учитывающих влияние деятельности исследователя на структуру и содержание формируемого понятия. Это позволит нам отнестись к концепции З. Фрейда не только в смысле анализа понятия, но и в смысле онтологии.

1. Бассин Ф. В. О силе Я и психологической защите / Вопр. филос. 1969. № 2. С. 118— 126.

22

3. Фрейд З. О психоанализе. Пять лекций // Хрестоматия по истории психологии / Под ред. П. Я. Гальперина, А. Н. Ждан. М., 1980. С. 143—183.

4. Юнг К. Г. Опыт изложения психоаналитической теории // Избранные труды по аналитической психологии: В 3 т. Т. III. Цюрих, 1939.

5. Coleman J. Psychology and effective behavior. N. Y., 1969.

6. Rogers С. R. Client-centered therapy. Boston, 1951.

7. Rogers С. R. Persons or science? A philosophical question // Amer. Psychologist. 1955. N 10. Р. 267—278.

Отрицание реальности – защитный механизм психики, который заключается в отвержении тех компонентов реальности, которые вызывают тревогу. Само понятие защиты ввел в психологию австрийский психоаналитик Зигмунд Фрейд, его дочь, Анна Фрейд, продолжила изучение этого явления.

Механизм отрицания – один их самых ранних: он присутствует, даже когда ребенок слишком мал, чтобы самостоятельно противостоять негативным воздействиям окружающей среды. Суть заключается в том, что те элементы, которые являются для субъекта неблагоприятными, им автоматически игнорируются, а в отдельных случаях – заменяются воображаемыми (вытеснение). Для того, чтобы это осуществить, человеку приходится израсходовать немалое количество энергии, но результат практически всегда малоэффективен, а в отдельных случаях – и вовсе разрушителен.

В качестве примера можно привести потерю близкого человека: тот, кто переживает утрату (например, мать), продолжает поддерживать принятый порядок вещей, говорить и думать только о произошедшем. Если это продолжается на протяжении длительного периода времени, то человек совсем теряет ощущение реальности, поскольку уже привык к ее отрицанию.

Несмотря на то, что отрицание реальности – как правило, бессознательный процесс, отдельные личности могут применять эту технику вполне осознанно: в этом случае речь идет о копинг-стратегии. Кроме того, отрицание может быть использовано в манипулятивных техниках.

Сегодня мы поговорим о таком феномене человеческой психики, как психологическая защита.

Что такое психологическая защита?

Это система механизмов, которые защищают нас от отрицательных переживаний, душевной боли, тревожности и многих других негативных факторов, угрожающих целостности личности. Если бы не психологические защиты, мы постоянно находились бы в сильном стрессе, плакали или кричали бы по любому поводу, кидались бы на окружающих, совершали бы импульсивные поступки и т.д. – словом, видели бы жизнь в черном цвете.

Впервые психологические защиты начал изучать австрийский психолог, психиатр и основоположник психоанализа З. Фрейд. Работу системы защит он трактовал как способ разрешения противостояния между бессознательными влечениями и социальными нормами (требованиями, запретами и т.д.).

Механизмы психологической защиты универсальны: они заложены в нас природой и представляют собой шаблоны поведения или реагирования на психотравмирующую ситуацию.

Психологическая защита не меняет действительность, события, характеры людей, кроме того, она искажает восприятие действительности. В связи с этим многие проблемы остаются нерешенными. Что делать? Психологи советуют: чтобы страх ушел, посмотрите ему в глаза. Давайте разбираться по порядку.

Три линии психологических защит

Существуют три линии психологических защит:

  • осознаваемые стереотипы (помогают нам существовать в социуме);
  • архетипические защиты (защищают общество, группу, коллектив через личность);
  • бессознательные защиты (оберегают нашу психику от износа).

Одновременно эти линии формируют целостную систему, которая поддерживает наше духовное равновесие и помогает справляться со стрессом. Рассмотрим каждую из линий подробнее.

Осознаваемые стереотипы

Эти стереотипы формируются в нашем сознании с раннего детства, когда мы усваиваем социальные нормы и правила. Поначалу это нормы своей семьи: мыть руки перед едой; есть с помощью приборов, а не руками; рисовать в альбоме, а не на столе. Спустя какое-то время ребенок изучает нормы и других сообществ: как вести себя на улице, в гостях, в детском саду, в школе и т.д. Все это позволяет нам избегать остракизма, и в результате общество, в котором мы существуем, принимает нас. Благодаря заложенным в детстве началам мы экономим время на обдумывание и совершение действий, а также повышаем вероятность благоприятного разрешения ситуации.

Например, мы изначально учимся соблюдать субординацию, уважительно разговаривать со старшими, проявлять в отношении к ним знаки внимания, учитывать их мнение и т.д. Также мы осознаем границы дозволенного (например, узнаем, что в магазине нельзя вести себя как дома и пр.).

Архетипические защиты

Это ряд поведенческих моделей, которые помогают преодолевать трудности и не растеряться в экстремальных ситуациях, возникающих в жизни группы, общины, коллег, друзей, близких людей и т.д. Считается, что эти защиты формировались тысячелетиями, а поскольку человек так и остался элементом общины, защиты продолжают функционировать. Они проявляются в нашем поведении не всегда, а лишь в случаях, когда обществу угрожает опасность. Человек может даже не знать о ресурсах своей психики и возможностях своего организма, а в стрессовой ситуации ради спасения родных – совершить героические поступки, на которые бы не решился в обычной жизни. Медицине катастроф известны случаи, когда дети, попав в экстремальную ситуацию, не задумываясь, помогали тем, кто слабее (например, мальчики помогали вытащить девочек, давали им свою одежду; девочки успокаивали взрослых, которые не могли взять себя в руки). Такие действия они совершали автоматически, на подсознательном уровне: «Если ближнему плохо – ему надо помочь».

Подсознательные модели поведения вы можете наблюдать и у себя. Например, ваш друг поссорился со своими родителями, и вы автоматически начинаете помогать ему – выслушивать, утешать, давать советы. Многие готовы пойти на самопожертвование ради благополучия другого. А все дело в подсознании, которое диктует нам программу защиты малого или большого социума.

Бессознательные защиты

Каждый слышит то, что хочет услышать.

Суть бессознательной защиты в том, что наша психика без искажения воспринимает только ту информацию, которая не может ее травмировать. Если какие-то факт, событие, действия или слова человека угрожают нашему душевному спокойствию, вызывают тревогу или напряжение, сразу же включается бессознательная защита. В результате мы вообще не воспринимаем входящую информацию или воспринимаем ее в искаженном виде. Например, некоторые жены защищают своих мужей: «Он не алкоголик, просто у него работа напряженная». Или заболевший человек говорит: «Сегодня мне получше, к врачу не пойду. Да не болен я, чего вы все пристали?» Так работает механизм отрицания: «Вы все неправы, у меня/нас все нормально!» В результате человек искусственно восстанавливает свое душевное равновесие, защищается от страхов, снижает внутреннее напряжение. К сожалению, эта уловка сознания помогает лишь на время. Алкоголик так и остается алкоголиком, а заболевший не выздоравливает. Через какое-то время душевное равновесие нуждается в восстановлении.

Рассмотрим формы бессознательных защит.

■ Бегство. В эпоху палеолита в случае угрозы жизни человек защищался или спасался бегством. Сегодня бегство модифицировалось и приобрело бессознательные формы. Например, если человеку с самого детства не удавалось выстроить доверительные отношения с людьми, он все чаще уходит в себя и в результате становится интровертом. Или если человек не уверен в благоприятном исходе какого-либо сложного дела, он под любым предлогом будет отказываться ходить в организации, созваниваться с людьми и вообще прилагать какие-то усилия.

Основное и тягостное последствие бегства – это неумение конструктивно общаться, просить о помощи, вносить предложения или делать замечания, если что-то не удовлетворяет. К примеру, боязнь обидеть, боязнь выставить себя в неблагоприятном свете ведут к неконкретной формулировке или замене просьб. В результате человек не разрешает свой вопрос, тратит время и испытывает личностный дискомфорт оттого, что «опять ничего не вышло».

Например, сотрудница возвращается из отпуска и видит на своем столе гору чужих бумаг. Ей стыдно попросить виновника убрать за собой, и она делает это сама. В результате проблема не решается, а ситуация повторяется после каждого отпуска.

Иногда бегство проявляется в виде ухода в какую-либо определенную деятельность (не путать с хобби). В ситуации бегства человек настолько увлекается любимой деятельностью, что направляет все свои душевные и умственные силы только на нее. Эта деятельность спасает его от неразделенной любви, от неуверенности в себе, помогает забыть о проблемах и личностных недостатках. Конечно, такой человек может продемонстрировать выдающиеся результаты в своей сфере, однако ему не удастся завести себе приятелей или друзей, потому что его личность все это время развивалась дисгармонично.

■ Отрицание характеризуется избирательностью внимания: «Моя хата с краю, ничего не знаю».

Избирательность помогает нам игнорировать то, что вызывает у нас тревогу и увеличивает силу конфликта. Часто отрицание является первой реакцией на необратимые события – болезнь, смерть. Также отрицание можно увидеть в семейных отношениях: многим проще закрыть глаза на проблему, чем ее решать. Например, жена не замечает отчужденности мужа и вместо того, чтобы поговорить, делает вид, что все хорошо. В результате муж уходит к другой. Или родители не замечают, что сын пристрастился к наркотикам. Итог: у сына тяжелая наркотическая зависимость. Почему так происходит? Люди попросту не позволяют себе думать, что в их семье может случиться такое.

Кроме того, форма отрицания может приобрести вид самовосхваления. Например, ребенок плохо выступил на соревновании, возвращается домой и всем рассказывает о своей победе, причем сам полностью верит в эту победу, или ленивый работник, который создает видимость работы: заваливает свой стол бумагами (якобы некогда убирать), ходит по коридору с документами, простаивает в приемной, отвечает по телефону раздраженным голосом, словно намекая: «Я так занят, а тут еще и вы». Причем он искренне надеется, что его не раскусят.

■ Рационализация. Иногда нам кажется, что проще съесть жабу, чем признать свою неправоту. А чтобы ее не признавать, природа придумала замечательный механизм – рационализацию. Этот механизм помогает найти объяснения собственному неблаговидному поступку. Благодаря рационализации можно отгородиться от «злостного мира» и почувствовать себя царем на фоне ничего не понимающих людей.

Например, человек, не желающий искать работу, оправдывается, что нет достойных предложений; ребенок, съедающий все сладкое в доме, считает, что он еще маленький и ему все можно; начальник, третирующий подчиненных, доказывает себе, что совершает великую миссию, не позволяя работникам расслабляться.

Кстати, герой повести «Сахалин» А.П. Чехова, убив свою жертву, оправдывал свое поведение тем, что тот громко чавкал за столом, нарушая общий этикет.

■ Подавление выражается в том, что мы можем забывать некоторые чувства, факты, события и людей, которые принесли нам в свое время боль, страдания или просто какие-либо неприятные эмоции. К примеру, имя человека, который нас когда-то обидел, или время работы конторы, в которую надо сходить, чтобы решить неприятный вопрос. Таким образом психика защищается, старается спасти нас от общения с неприятными людьми, уберечь от походов в неприятные места и т.д.

■ Вытеснение также связано с особым механизмом работы памяти. Вытеснение похоже на подавление, за исключением того, что событие забывается не полностью. Из памяти стирается наиболее травмирующая часть.

К примеру, подруга постоянно жалуется вам на то, что свекровь к ней жестока. Когда вы просите ее привести примеры, она ничего не может рассказать толком. Помнит, что был конфликт, а вот по какому поводу и что послужило отправной точкой – не помнит.

Помнить больше хорошее, чем плохое, – это естественная функция психики. Но вот особо чувствительные люди, наоборот, запоминают только плохое. Это приводит к гнетущему состоянию, депрессии, мучительным воспоминаниям травмирующих ситуаций: «А вот он мне сказал то-то, а поступил так-то. Как он мог?»

■ Замещение выражается в виде удовлетворения неприемлемого желания иным способом, допускаемым обществом. Также оно может происходить в виде переноса с одной реакции на другую. С одной стороны, этот перенос позволяет решить проблему, а с другой – избежать порицания общества.

Например, один человек за что-то сердится на другого и хочет ему отомстить. Поскольку месть порицается обществом, человек мстит своему врагу обидными шутками. Если же тот обижается, он тут же просит извинения, говоря, что не хотел никого обидеть, это всего лишь шутка.

Поэтому, если над вами постоянно подшучивают, не стоит винить себя в излишней обидчивости. Возможно, эти люди затаили злобу на вас, но не знают, как сказать об этом.

В офисной жизни скрытая враждебность может проявляться в виде гиперконтроля над подчиненными. К примеру, начальнику не нравится работник, который очень похож на нерадивого ухажера его дочери. Он понимает, что если попытается рассказать о причине своей враждебности кому-то из окружения, то его засмеют. Потому начальник находит искусственный повод, чтобы выплеснуть свою агрессию на подчиненного, ‑ начинает его чрезмерно контролировать, придирается, обвиняет, что он ничем не занимается, и т.д.

■ Проекция. Вспомним фольклор: «Неча на зеркало пенять, коли рожа кривая», «Кто обзывается ‑ тот сам так называется», «На соседа смотришь во все глаза, а на себя – опустивши веки» (вьетнамская поговорка).

Правота этих выражений неоспорима: прежде чем оценить кого-то, посмотри на себя. Себя критиковать больно – проще отыграться на ком-то другом. В психологии такое поведение называется проекцией. При проекции человек, видя свои недостатки, не желает их признавать, но замечает их у других. Таким образом, человек проецирует свои пороки и слабости на других людей. Согласитесь, как же трудно признаться себе, что мы кому-то завидуем, и как же легко увидеть эту зависть у другого человека!

Проецировать можно чувства, мысли и даже поведение. Так, обманщику кажется, что все вокруг шулеры и хотят его обмануть, жадному человеку окружающие видятся скупыми, а нуждающийся в деньгах будет ненавидеть людей с низким достатком.

Кстати, у проекции есть не только негативные, но и позитивные проявления. Например, если вам кажется, что все вокруг чудесно и замечательно, это означает, что вы находитесь в гармонии с самим собой; если вы видите в лице коллег только друзей, это означает, что вы добрый и общительный человек. Недаром говорят: «Улыбнись миру ‑ и мир улыбнется тебе».

■ Идентификация выражается в отождествлении себя с каким-либо человеком, в присвоении его личностных качеств себе, в возвышении себя до его образа. Идентификация также может выражаться в стремлении быть похожим не только на какого-то одного человека, но и на группу людей. Идентификационную защиту еще называют социальной мимикрией. Чаще всего социальная мимикрия проявляется у подростков. К примеру, школьник стремится быть как все, старается слиться со своей компанией. Если в компании все носят дорогие джинсы, он будет выпрашивать их у родителей; если в компании принято курить, он обязательно пристрастится к этой пагубной привычке. Желание быть похожим на окружающих создает у подростка иллюзию защищенности.

Также социальная мимикрия проявляется в желании быть похожими на людей, которых мы опасаемся или от которых зависим. Очень часто люди, которых обижают, начинают копировать поведение своих обидчиков. Одним эта идентификация нужна с целью стать такими же «волевыми» и «сильными», а другим – с целью отыграться на более слабых. В психологии этот механизм называется «идентификация с агрессией».

■ Отчуждение выражается в разделении нашего «Я» на несколько частей и последовательном их использовании. Такой процесс происходит в моменты, когда человек испытывает сильную физическую или душевную боль. Приведем самый простой пример. Человек, проживший в родном крае почти всю жизнь, вдруг уезжает на чужбину. Несомненно, ему будет очень тяжело покинуть родные края, особенно если там остаются дорогие для него люди. На новом месте ему будет казаться, что кусочек его души остался в родном краю.

■ Боязнь нового. Вы замечали когда-нибудь, что ваши близкие, родные и друзья вроде бы просят вашего совета, но на самом деле в нем не нуждаются? Такие люди вообще опасаются узнавать что-то новое, ведь нужно перестраиваться, пересматривать свои взгляды на жизнь, сомневаться в ранее полученных знаниях, теориях и мнениях. А потому такие люди подсознательно защищаются от советов – много говорят сами и не дают вам высказаться, жалуются и вас не слушают (синдром поиска жилетки), капризничают, протестуют (говорят, что вы придумываете неподходящие советы), обвиняют вас в некомпетентности, обещают последовать совету потом, но не выполняют обещания.

■ Искусственные психостимуляторы. Алкоголь, табак, наркотики не только сводят здоровье на нет, но и создают иллюзию «управления» своим психоэмоциональным состоянием. Возникшую проблему они, конечно же, не решают.

Другие бессознательные защиты

К ним принято относить:

  • психосоматические заболевания (возникновение соматических заболеваний по причине душевных травм);
  • пассивную агрессию (склонность везде и всюду опаздывать, нежелание выполнять определенную работу);
  • отреагирование, или агрессию на неповинных (резкие вскакивания, крики, удары по столу, агрессивные нападки на людей по выдуманным поводам);
  • диссоциацию (после травмирующих ситуаций склонность делать вид, что ничего не случилось, нежелание решать проблемы, самоустранение);
  • интернализацию (отказ от получения желаемого: «Да больно мне это надо. Обойдусь»);
  • регрессию (возврат к детским моделям поведения – капризам, истерикам, швырянию вещей и т.д.).

Польза и вред бессознательных защит

Перво-наперво рассмотрим пользу.

Психологические защиты:

  • помогают сохранить целостность личности и уберечь ее от распада, особенно при противоречивости желаний. Известно, что в человеке существует множество разных «Я» (одно «Я» хочет одного, другое – другого, третье – третьего). Психологические защиты нужны, чтобы собрать все эти «Я» воедино и позволить им «договориться»;
  • помогают сопротивляться болезням, верить в свои силы, успокаивают, что все будет хорошо, все восстановится;
  • предотвращают дезорганизацию психической деятельности и поведения. Например, в момент внезапного стресса неверие во все происходящее спасает сознание от разрушения;
  • оберегают от отрицательных качеств, которыми человек не обладает, но ошибочно признает за собой. Например, человеку кажется, что он излишне требователен к другим, хотя в реальности таковым не является. С целью защиты он может начать убеждать себя, что излишне требовательные люди более успешны в бизнесе, обладают отличной проницательностью и требовательны к себе. Таким образом, защиты спасают человека от мифических недостатков и снижают самообвинение;
  • восстанавливают самоуважение, помогают принять болезненную ситуацию без снижения самооценки: «Ну и пусть. Я все равно лучше них», «Эти люди меня недостойны» и т.д.;
  • помогают сохранить социальное одобрение. Например, человек сделал что-то не так и, зная об этом, оборачивает ситуацию: «Виноват не я, а другие люди/судьба/обстоятельства», «Не я такой – жизнь такая»;
  • сохраняют отношения между людьми. Например, работнику не нравится, что его коллега все время сплетничает и пытается втянуть его в разговор. Он предпочитает не доводить ситуацию до конфликта и вместо того, чтобы высказать все, притворяется необщительным.

Если говорить о вреде психологических защит, то они:

  • не меняют порядок вещей, а лишь на некоторое время избавляют от тревоги и неудобств;
  • искажают реальность, не дают нормально ее оценить. Особенно это встречается в оценке любимых людей. Например, говорят, что «любовь слепа». Если любимый человек вдруг совершает ужасный поступок, мы отказываемся в это верить, виним себя, что сразу не поняли, что он за человек, или бросаемся защищать провинившегося;
  • вытесняют из сознания факты, события. Это временно успокаивает, но страх остается загнанным внутрь подсознания и оттуда воздействует на человека в течение длительного времени;
  • путают человека. Например, вместо того, чтобы признаться себе в неприязненном отношении к своему ребенку, разобраться в причинах этой проблемы и отработать ее, родитель прикрывается гиперопекой, навязчивостью по отношению к своему ребенку, чем еще больше усложняет отношения.

Зрелые бессознательные защиты

Существуют естественные бессознательные защиты, которые не несут вреда и помогают справиться с напряжением. Их называют зрелыми бессознательными защитами. К ним относятся:

■ плач – природная и естественная защитная реакция человека на стресс. Каждый знает, что, поплакав, на душе становится сравнительно легче. Все дело в физиологических процессах, происходящих в этот момент в организме.

Ученые считают, что слезы уменьшают боль, заживляют небольшие ранки на коже, защищают кожу от старения. Кроме того, плач нормализует кровяное давление и оказывает антистрессовое воздействие;

■ сон. Многим людям после сильного стресса требуется продолжительный сон, чтобы восстановить душевные и физические силы. Так работает механизм компенсации. Так что если ваш близкий – любитель поспать, не будите его без видимых на то причин, возможно, его организм сейчас занят переработкой стресса;

■ сновидения. В прошлом номере мы говорили о том, как сновидения помогают нам справляться с накопленным в течение дня напряжением, что во сне моделируются ситуации, в которых вы можете проявить себя сильным, смелым и решительным, а значит, проработать все свои стрессы и победить страхи. Только вот этот механизм подключается не в реальном, а в воображаемом мире. Следовательно, человек меньше страдает и не оказывает отрицательного влияния на окружающих в отличие, например, от проекции или рационализации;

■ сладости, как известно, поднимают уровень глюкозы в крови, а это способствует выработке гормона радости – эндорфина. Поэтому умеренное потребление сладостей ведет к переработке стресса. Главное – не увлекаться и соблюдать правила здорового питания;

■ сублимация – трансформирование нежелательных, травмирующих и негативных переживаний в различные виды конструктивной и востребованной деятельности (спорт, творчество, любимую работу). Чем больших успехов человек достигает в любимой деятельности, тем устойчивее становится его психика;

■ альтруизм. Недаром говорят: «Если тебе плохо, помоги тому, кому еще хуже». На самом деле все несчастья познаются в сравнении. Когда мы видим, что другому человеку приходится намного хуже, собственные проблемы кажутся мелочными. К тому же любая помощь нуждающемуся помогает нам почувствовать себя нужным, а это наилучшим образом спасает от стресса;

■ добрый и необидный юмор. Как известно, вовремя сказанная шутка разряжает обстановку и улучшает отношения между собеседниками. Учитесь смеяться над собой и над своими проблемами. Попробуйте ассоциировать свою проблему с какой-либо шуткой, переложите ее в веселую историю, Посмотрите смешные фотографии, скачайте доброе кино. И главное – чаще улыбайтесь, ведь смех продлевает жизнь.

См. Самойлова О.В. Таинство сна // Секретарь-референт. 2013. № 10. С. 90–95.

Если вкратце, реактивное образование — механизм психологической защиты, в результате действия которого эмоции и импульсы, вызывающие беспокойство или воспринимаемые как неприемлемые, устраняются из сознания преувеличением прямо противоположной эмоции и состояния.

Чаще всего отношение человека к чему-либо или кому-либо не определяется одним чувством, а представляет собой сложную совокупность чувств, меняющихся в зависимости от ситуации, но не всегда и не всем удается удерживать переживать их одновременно. При реактивном образовании человек убеждает себя в том, что все, что он чувствует, относится только к одному полюсу сложного эмоционального ответа. Данный механизм психологической защиты применяется часто если, исходя из предшествующего опыта человек уяснил, что проявление чувства, например, гнева, опасно и наказуемо.

Возможно предположить действие процесса реактивного образования, когда вы наблюдаете у себя преувеличение испытываемого чувства. В таких случаях полезно задаться вопросом в то время, как кто-то чувствует любовь и заботу, не испытывает ли он также и агрессию. При действие данного механизма оригинальные агрессивные чувства все еще существуют под ласковым внешним видом, который просто маскирует ненависть. Чрезмерная заботливость может быть реактивным образованием против жестокости, точно также как и альтруизм может скрывать эгоизм, а паранойяльные чувства защищать от чувства привязанности, потому что человек научен воспринимать любую привязанность как опасность. Поддельные чувства легко обнаруживаются со стороны из-за отсутствия гибкости, ведь настоящие чувства приспосабливаются к меняющимся обстоятельствам. Иногда реактивное образование описывается как наиболее сложный процесс психологической защиты для самостоятельного обнаружения. Это объясняется тем, что преувеличиваемое чувство действительно существует, не придумывается и изображается, а лишь раздувается до размеров, позволяющих заглушить противоположные чувства и скрыть их от осознавания.

Более подробно читайте о психологических защитах в монографии А. Фрейд «Психология Я и защитные механизмы», а также в работах Н. Мак-Вильямс «Психоаналитическая диагностика. Понимание структуры личности в клиническом процессе».

Кирилл Карпенко

Когда ты забыл, ты не изменил прошлое — ты изменил будущее.
Nude Yoga Girl

Подавление — намеренное удаление из сознания неприятных мыслей.

Подавление — это произвольное, сознательное управление своими эмоциями. Оно не является самообманом: это один из немногих механизмов психологической защиты, который не приводит к искажению реальности. Человек не говорит себе, что чего-то не было, — он просто не думает об этом. При желании он может всё вспомнить. Но думать о неприятностях часто бесполезно. Поэтому эти воспоминания как бы ставятся на самую дальнюю полку в самом дальнем чулане памяти. Иногда подавление называют «избегающим мышлением» или «отвлечением внимания».

Сознательность, произвольность и доступность для возврата в сознание удалённых мыслей и чувств отличает подавление (suppression) от другого механизма психологической защиты — вытеснения (repression). Вытеснение — это непроизвольное, бессознательное удаление травмирующих событий в бессознательное. Забытая таким образом информация, являясь проявлением непринятия, необъективности, скрыта от сознания, но продолжает беспокоить человека.

Примеры подавления

Притча о прошлом и настоящем →.

В одном интервью Михаила Ходорковского спросили:

— Как часто вы думаете о времени в тюрьме?
— У меня устойчивая психика, и я не вспоминаю время, проведенное в тюрьме. Я привожу примеры из тюремной жизни, это важный опыт. Но эмоционально это больше не трогает меня.

Захар Прилепин, рассказывая о своей системе тайм-менеджмента, заметил:

Я ничего не коллекционирую и ничем не дорожу. О любой материальной трате я переживаю пять минут. Однажды у меня украли машину, я уже к вечеру расхотел думать об этом.

Теперь у меня другая машина, и я о ней тоже не думаю. Если сосед оставит на моей машине царапину — я не пойду к соседу разбираться, мне это скучно.

Костя Цзю умеет стирать из сознания травмирующие события.

Д/ф «Костя Цзю. Быть первым».

Костя Цзю после поражения в бою с Винсом Филипсом:

Чувство нокаута, которое было у меня, чувство беспомощности, оно исчезло, оно не существует с того момента, когда я решил опять вернуться в бокс.

Билл Гейтс:

Я не трачу время, вороша свое прошлое. Я просто принимаю решение, а лучший способ выполнить его — не колебаться… Надо быть бескомпромиссным и дальновидным в своем деле — это важное условие быстрого продвижения к цели.

Практика подавления

Как видно из этих примеров успешные люди активно применяют подавление для управления своими эмоциями и отношениями. Подавление — это чрезвычайно простой и эффективный способ совладания с травмирующими событиями. Успешные люди применяют подавление, потому что у них есть большие цели. Михаил Ходорковский занимается улучшением демократии в России; Захару Прилепину за год нужно написать 2 книги; Константин Цзю хотел стать чемпионом мира по боксу. Практика подавления означает замену неприятных мыслей на приятные. Мы не можем думать две мысли одновременно. Разумные люди предпочитают думать о хорошем. Наличие целей делает практику подавления очень лёгкой. Сознательное, произвольное подавление не требует усилий: просто переключитесь на полезные мысли и действия.

Привычка подавления

Почти всё, что мы делаем, является привычным для нас, автоматическим. Защита своего разума от травмирующих событий с помощью подавления тоже может стать привычкой при регулярном использовании и не требовать сознательных усилий для подавления и замены неприятных мыслей и переживаний. Событие, которое мы переживали несколько месяцев, можно научиться переживать за несколько недель, затем за несколько дней, за несколько часов и за несколько минут. Успешные люди привыкают заменять негативные переживания на вопрос: «Что я могу сделать, чтобы улучшить свою жизнь?», «Что я могу сделать, чтобы улучшить себя?», «Что я могу сделать, чтобы улучшить этот мир?».

Последствия подавления

Подавление как метод психологической защиты не имеет побочных эффектов, поэтому учёные относят его к зрелым, высокоадаптивным видам совладающего поведения. Подавление не только помогает улучшить своё эмоциональное состояние сразу, в данный момент (что характерно и для незрелых форм совладания с трудностями), но и оказывает благотворное влияние на жизнь человека в длительной перспективе. Люди, со зрелыми формами психологических защит, больше зарабатывают, обычно удовлетворены своими отношениями с близкими и редко страдают психическими расстройствами. Недавно авторы известного исследования Grant study установили также, что люди, использующие зрелые механизмы психологической защиты (в том числе подавление) во взрослой жизни, имеют лучшее физическое здоровье в старости.

Литература