Специальная норма

Общие и специальные нормы гражданского процессуального права могут находиться в различном соотношении. Например, нормы, содержащиеся в разделе I «Общие положения» ГПК РФ, можно рассматривать в качестве общих относительно норм, закрепленных во II, III, IV разделах ГПК. В подразделе «Исковое производство» тоже много общих процессуальных норм. Но они являются общими лишь относительно норм, специфических для искового производства, производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, и особого производства, т.е. только для норм II раздела ГПК. Указанная классификация норм на общие и специальные по сфере их действия непосредственно не связана с исследованием процессуальных особенностей гражданских дел.
Вместе с тем такое деление норм на общие и специальные не исчерпывает проблемы соотношения этих норм. В литературе отмечается, что большое количество процессуальных норм находится в кодифицированных и некодифицированных актах материального права (трудового, семейного, жилищного и др. ). К какой группе процессуальных норм их следует отнести? Интересные соображения по этому вопросу были высказаны К.С. Юдельсоном. Он считал, что «общие нормы, регулирующие все виды судопроизводства, сосредоточены в гражданских процессуальных кодексах, а специальные нормы, относящиеся к рассмотрению отдельных категорий дел, содержатся в кодексах материального права — гражданском, семейном, трудовом и др.» .
Почему же нормы, закрепленные в ГПК, — это общие нормы, а помещенные в ГК РФ, СК РФ, ТК РФ и другие материально-правовые акты — специальные процессуальные нормы?
Нормы ГПК действуют при рассмотрении и разрешении всех гражданских дел. Сфера же действия процессуальных норм, расположенных в нормативных актах материального права, совсем иная. Их применение ограничено рамками рассмотрения и разрешения дел той или иной категории. «Ими регламентируется более узкий круг общественных отношений по сравнению с общими» . Однако специализация этих процессуальных норм по конкретной категории дел позволяет законодателю значительно полнее использовать возможности правового регулирования и с помощью их детально, с учетом специфики материальных отношений дел той или иной категории, регламентировать процессуальные отношения.
Специальные нормы, содержащиеся в материально-правовых и иных непроцессуальных актах, могут быть исключительными, детализирующими, дополнять общие правила. Отсюда и значимость этих норм для правильного рассмотрения дел. Знание только общих норм, закрепленных в ГПК, далеко не всегда обеспечивает точное разрешение процессуального вопроса. Специальная процессуальная норма, содержащаяся в нормативных актах материального права, может совсем по-иному регулировать то или иное процессуальное отношение.
Например, содержащееся в ст. 22 ГПК общее правило подведомственности конкретизируется и в семейном законодательстве путем установления специальных правил подведомственности брачно-семейных дел . Такое специальное правило подведомственности закреплено, например, в ст. 17 СК РФ.
Специальные процессуальные нормы, помещенные в материально-правовых актах, могут не только исключать действие общих норм, но и конкретизировать их. Так, согласно ст. 4 ГПК суд возбуждает гражданское дело по заявлению лица, обратившегося за защитой своих прав, свобод и законных интересов.
В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, другими федеральными законами, гражданское дело может быть возбуждено по заявлению лица, выступающего от своего имени в защиту прав, свобод и законных интересов другого лица, неопределенного круга лиц или в защиту интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований.
Это общие процессуальные нормы, устанавливающие круг лиц, имеющих право возбудить в суде гражданское дело.
В ст. 70 СК РФ говорится, что дела о лишении родительских прав рассматриваются по заявлению одного из родителей (лиц, их заменяющих), прокурора, а также по заявлениям органов или учреждений, на которые возложены обязанности по охране прав несовершеннолетних детей (органов опеки и попечительства, комиссий по делам несовершеннолетних, учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и др.).
Данная процессуальная правовая норма конкретизирует правила, содержащиеся в ст. 4 ГПК, при рассмотрении судом дел о лишении родительских прав. Поскольку существует специальная правовая норма, устанавливающая круг лиц, по заявлению которых суд может рассматривать дела этой категории, то применяться должна указанная норма, а не общая.
Специальные процессуальные нормы, содержащиеся в материально-правовых актах, могут устанавливать не только особые правила подведомственности гражданских дел и субъектный состав, уполномоченный на возбуждение дел определенной категории, но и особые правила доказывания обстоятельств, имеющих существенное значение для дела. В частности, известно, что общее правило доказывания сформулировано в ст. 56 ГПК. Согласно этому правилу каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
При рассмотрении же гражданских дел, возникающих из обстоятельств вследствие причинения вреда, действует закрепленное в п. 2 ст. 1064 ГК РФ специальное процессуальное правило, возлагающее обязанность на лицо, причинившее вред, доказать, что вред причинен не по его вине.
В п. 3 ст. 401 ГК РФ говорится, что если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, т.е. чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств.
Специальные процессуальные нормы, закрепленные в материально-правовых нормативных актах, могут устанавливать и особые правила о допустимости доказательств (ст. 162 ГК РФ).
Указанные нормы могут относиться даже к регламентированию порядка производства по гражданским делам. Статья 1 ГПК РФ устанавливает, что порядок гражданского судопроизводства в федеральных судах общей юрисдикции определяется Конституцией Российской Федерации, Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации», настоящим Кодексом и принимаемыми в соответствии с ними другими федеральными законами, порядок гражданского судопроизводства у мирового судьи — также Федеральным законом «О мировых судьях в Российской Федерации». Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила гражданского судопроизводства, чем те, которые предусмотрены законом, применяются правила международного договора.
В ст. 383 ТК РФ говорится, что порядок рассмотрения индивидуальных трудовых споров регулируется настоящим Кодексом и иными федеральными законами, а порядок рассмотрения дел по трудовым спорам в судах определяется, кроме того, гражданским процессуальным законодательством Российской Федерации. Особенности рассмотрения индивидуальных трудовых споров отдельных категорий работников устанавливаются федеральными законами.
Таким образом, законодатель вводит специальные правовые нормы, устанавливающие порядок рассмотрения в судах трудовых дел. Эти правовые нормы имеют важное практическое значение для правильного и быстрого рассмотрения дел данной категории. Они нацеливают практических работников, занимающихся рассмотрением и разрешением трудовых споров, на необходимость старательного изучения и правильного применения специальных процессуальных норм, содержащихся в ТК РФ и в иных законодательных актах.
В отдельных случаях специальные процессуальные нормы, устанавливающие особые правила рассмотрения и разрешения тех или иных категорий гражданских дел, закреплены непосредственно в ГПК РФ. Например, в ст. 211 ГПК РФ закреплены специальные процессуальные правила, действующие только при рассмотрении некоторых категорий трудовых дел и дел о взыскании алиментов.
Специальные процессуальные нормы могут быть закреплены не только в ГПК, но в АПК РФ. Так, по общему правилу суды общей юрисдикции рассматривают и разрешают исковые дела с участием граждан, организаций, органов государственной власти, органов местного самоуправления о защите нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов по спорам, возникающим из гражданских, семейных, трудовых, жилищных, земельных, экологических и иных правоотношений (п. 1 ч. 1 ст. 22 ГПК РФ).
Итак, помимо закрепленных в ГПК общих процессуальных норм, регулирующих процессуальные отношения, связанные с рассмотрением и разрешением судом первой инстанции дел искового производства, существует значительное количество специальных процессуальных норм, размещенных в материально-правовых нормативных актах (ГК, СК, ТК РФ и др.). Эти нормы устанавливают изъятия и дополнения к закрепленным в ГПК общим нормам. В своей совокупности они придают рассмотрению и разрешению конкретной категории гражданских дел черты, о которых в теории и практике принято говорить как о процессуальных особенностях рассмотрения и разрешения той или иной группы гражданских дел.
При рассмотрении и разрешении определенной категории гражданских дел искового производства таких норм может быть больше или меньше, по некоторым категориям гражданских дел их вообще может и не быть. Так, если по делам о расторжении брака, о лишении родительских прав специальных процессуальных норм достаточно много, то по делам о взыскании долга их значительно меньше, а по некоторым общеисковым делам они могут совсем отсутствовать. Тем не менее всякий раз, приступая к рассмотрению конкретного гражданского дела, судья должен поставить перед собой вопрос, имеются ли такие нормы, и если они имеются, то исчерпывающе определить круг этих предписаний.
По вопросу о том, где должны быть закреплены указанные специальные нормы, в литературе нет единой точки зрения. Так, А.Г. Прохоров считает, что нормы гражданского процессуального права должны в настоящее время содержаться только в ГПК, и изъяты из других источников материального права .
Вывод: Для правильного рассмотрения и разрешения конкретного гражданского дела искового производства судьи должны хорошо знать не только общие нормы, закрепленные в ГПК, но и помещенные в материально-правовых нормативных актах, специальные процессуальные нормы, устанавливающие исключение либо дополнения в отношении порядка судопроизводства по делам определенной категории.
Выявление процессуальных особенностей не ограничивается отысканием, уяснением смысла и содержания процессуальных норм, закрепленных в материально-правовых и других непроцессуальных актах. Не менее важна работа по выявлению процессуальных особенностей рассмотрения и разрешения гражданских дел и в другом направлении, суть которого состоит в «извлечении» процессуальной информации из подлежащей применению по каждому конкретному рассматриваемому судом делу нормы (норм) материального права, регулирующей спорное общественное отношение.

УДК 340

ПРОТИВОРЕЧИЯ В РОССИЙСКОМ законодательстве КАК ПРЕДПОСЫЛКА НЕЗАКОННОГО ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

THE INCONSISTENT RUSSIAN LEGISLATION AS THE PRECONDITION ILLEGAL ENFORCEMENT

Ю. А. АМИНОВА, В. В. КОЖЕВНИКОВ (YU. A. AMINOVA, V. V. KOZHEVNIKOV)

Анализируется проблема взаимосвязи противоречий в системе законодательства и незаконного правоприменения.

Ключевые слова: нормативный акт, закон, законодательство, государство, правоприменение.

Key words: statutory act, law; legislation, state, law application.

Представляется, что система законодательства, т. е. группировка и законов, и подзаконных нормативно-правовых актов, как и её основа — система права, должна быть согласованной и непротиворечивой. В своё время А. Б. Венгеров писал, что «…разумеется, система законодательства должна строиться на объективной и научно определённой системе права» .

К сожалению, приходится констатировать, что отечественная юридическая наука, органы государственной власти и даже широкая общественность обеспокоены нынешним состоянием российского законодательства. Периодически предпринимаются попытки выяснить причины множественности нормативных актов, их внутренней несогласованности, противоречивости и, в конечном счёте, неэффективности. С. В. Поленина подчёркивает, что при этом чаще всего обсуждаются мотивы, обусловливающие принятие или, наоборот, отклонение того или иного конкретного акта, а также обстоятельства, препятствующие его адекватному претворению в жизнь. Значительно реже внимание исследователей концентрируется на выявлении факторов построения и развития системы российского законодательства в це-

лом и её структурных частей, т. е. на поиске движущих сил процесса формирования, развития и функционирования системы законодательства. Учёная полагает, что в немалой степени этому способствует тот факт, что вместе с характерной для 70-х и 80-х гг. ХХ в. стабильностью государственной и общественной жизни из монографий и учебников по теории права на целое десятилетие ушла тема законности, а с ней и проблемы развития основы нормативной базы законности — системы законодательства. Между тем именно система законодательства представляет собой ориентир, образец, руководствуясь которым и должна осуществляться систематизация законодательства, начиная от простейшей инкорпорации и кончая кодификацией и подготовкой Свода законов Российской Федерации и Свода законов её субъектов .

И более того, бессистемность и внутренняя противоречивость нынешнего законодательства могут породить вопрос о том, применима ли к законодательству вообще категория «система». Такая постановка проблемы весьма опасна, ибо она способна признать легитимным любой произвол законодателя. Справедливо С. В. Поленина обращает

© Аминова Ю. А., Кожевников В. В., 2011

внимание на то, что объективность в систему законодательства способна и должна вносить ориентация законодателя на объективную в своей основе систему права. Познание и использование законодателем в процессе нормотворчества выявленной наукой системы права есть одновременно процесс привнесения объективного начала в строящуюся под влиянием разнообразных, в том числе субъективных, факторов систему законодательства. Именно в этом состоит основной смысл изучения юридической наукой системы права; этим определяется главная социальная ценность системы права как научной категории. И чем ближе к системе права формируемая законодателем система законодательства, тем точнее регламентирует она соответствующие общественные отношения и, следовательно, тем эффективнее. Только на этом пути может быть создана действительно стройная, сбалансированная, стабильная и в то же время динамичная система законодательства как необходимая предпосылка упрочения и соблюдения законности.

Не умаляя значимости системы права в построении системы законодательства, отметим, что относительно первой можно постулировать, что в переходный период, переживаемый Россией, она не имеет завершенного, окончательно сформировавшегося вида. Как отмечает В. В. Сорокин, в течение всего переходного периода происходит широкомасштабный процесс трансформации нормативно-правового материала. Несмотря на активную правотворческую работу, сопровождающуюся принятием сотен одних только законодательных актов, система права длительное время остаётся недостроенной. Ведь множественность нормативно-правовых актов помимо восполнения правовых пробелов приводит также к противоречивости и неупорядоченности системы права, а в виду недостроенности системы государственного управления не представляется возможным окончательно определить и состав уровней в системе права. Как отмечается учёным, в результате накопление нормативно-правового материала трудно поддаётся структуризации. В виду «войны законов» между федерацией и её субъектами не обеспечивается строгое соблюдение единых принципов построения системы права. Новую систему права на на-

чальных этапах переходных преобразований не удаётся не только создать, но нередко даже осознать в её концептуальном виде, если концепция правовой реформы фиксируется уже после начала перехода .

Схожая юридическая характеристика отечественного законодательства имеет место и у ряда других учёных-теоретиков. Так,

В. А. Рыбаков, утверждая, что в настоящее время система законодательства противоречива и нестабильна, ссылается при этом на исследования Института законодательства и сравнительного правоведения, которые свидетельствуют о том, что ныне в России как минимум два закона из трёх не вполне соответствуют Конституции РФ. По оценкам экспертов, сегодня практически 70 % федерального законодательства не соответствует Конституции РФ. В 2000 г. около 30 % правовых актов субъектов федерации противоречили Конституции РФ, федеральному законодательству. Думается, что в данный этап развития общества ситуация не поменялась. По мнению автора, нестабильность законодательства в значительной мере обусловлена существенными колебаниями в экономическом курсе, бесконечными перестройками государственного аппарата, чрезмерной ролью субъективного фактора. Сильно сказывается влияние отдельных слоев и групп населения, заинтересованных в принятии конкретных актов или в их отмене .

Между тем без стабильности законодательство не может существовать как постоянная система регулирования общественных отношений. Как подчёркивается в литературе, сегодня очень высоко ценится именно это свойство законодательства как своеобразная правовая гарантия прочности выбранного государством курса, перспективности регламентируемых отношений. Именно стабилизация призвана снять напряжение в межреспубликанских взаимосвязях, ослабить внутренние противоречия. И. Н. Сенякин полагает, что стабильность законодательства обеспечивается рядом факторов, которые автором условно подразделяются на материальные и специальные юридические. К первым относятся: устойчивость социально-экономических, государственно-политических и национальных взаимосвязей; своевременное законодательное реагирование на важнейшие со-

циальные процессы с учётом перспективности характера их развития; объективность и обоснованность целей экономических преобразований; прогнозирование необходимости юридического опосредования той или иной общественной сферы в будущем. С позиции учёного, специальные юридические факторы включают в себя следующие условия: соответствие текущего законодательства Конституции РФ; издание и функционирование подзаконных нормативных актов на основе и во исполнение закона; высокий уровень правовой интенсификации; совершенство законодательной техники; юридически грамотное, активное использование принятого нормативного акта . Этой позиции соответствует точка зрения А. Н. Головистиковой, которая также утверждает, что стабильность — неотъемлемое качество права, без которого оно не может существовать как устойчивая, постоянная система регулирования отношений в современном цивилизованном обществе. Как подчёркивает автор, законодательство должно быть достаточно гибким и стремление к его стабильности не должно препятствовать необходимости оперативно реагировать на изменение обстановки, возникновение новых потребностей жизни .

Характеризуя современное российское законодательство, А. Н. Головистикова обращает внимание на такую его черту, как тенденция к децентрализации правового регулирования, к уменьшению роли и объёма деятельности федеральных законодательных и исполнительных органов и передачи большого объёма правотворческих полномочий на места. Иными словами, речь идёт об идее децентрализации на основе последовательного распределения правотворческих полномочий между федеральным центром, субъектами федерации и самостоятельными муниципальными образованиями. По мнению учёного, тенденция к устойчивому сохранению удельного веса федерального законодательства по сравнению с региональными и муниципальными нормативными массивами показывает, что идея децентрализации управления в стране, решение большинства вопросов на местах всё больше прокладывает себе дорогу. Объясняется это в первую очередь идеями укрепления федеративных начал российского государства, необходимостью пе-

рехода функций управления на места, повышения активности в инициативе местных законодательных и исполнительных органов. Другой тенденцией развития законодательства современной России является повышение социальной значимости и авторитета закона как акта, стоящего на вершине правовой системы, регламентирующего наиболее важные вопросы жизни страны и обладающего наибольшей юридической силой в системе источников права Российской Федерации .

Полагаем, что в этом отношении более реалистична позиция В. В. Сорокина, который, с одной стороны, соглашается, что в переходный период значительно возрастает значение закона в системе источников права, однако, с другой стороны, отмечает, что возрастание значения и удельного веса законов в общей массе нормативно-правовых актов на первом этапе переходных преобразований ещё не вызывает сокращения подзаконных актов. Учёным подчёркивается и то, что законодательные акты изобилуют отсылочными нормами, что создаёт простор для подзаконного нормотворчества. В этом случае законы фактически перестают быть актами прямого действия . От себя добавим и то, что подзаконные акты зачастую противоречат законам, выхолащивают сущность последних. Хотя, как известно, правовая система отечественного федеративного государства включает в себя правовые подсистемы федерации и её субъектов. Их соподчинение, логическая взаимосвязь призваны обеспечить стабильность правовой ситуации и, в конечном счёте, устойчивость самой федерации. Чтобы не разрушать действующую систему источников права, каждый вновь принимаемый правовой акт должен соответствовать нормативно-правовым актам большей юридической силы. Он должен согласовываться и с действующими правовыми актами такого же уровня (приниматься одновременно с внесением всех необходимых изменений в действующие нормы права).

Процесс последовательного преодоления противоречий, диспропорций и иных несоответствий в праве в юридической литературе последних лет принято называть «гармонизацией права» . В. В. Сорокин, напротив, полагает, что использование термина «гармонизация» вызывает возражение

не столько потому, что понятие гармонии более свойственно сфере искусства, нежели юриспруденции, сколько потому, что гармония в праве как устранение всех и всяких противоречий невозможна. Можно говорить лишь о достижении пропорционального, равномерного, сбалансированного развития правовой системы, когда в ней становится ведущим и продолжительным состояние относительного единства, соответствия сторон противоречия. Кроме того, термин «гармонизация права» представляется излишним в сравнении с уже введенными в научный оборот понятиями «унификация» и «специализация» права. Причём под унификацией права понимается такое упрощение нормативноправового материала, при котором создаётся система, отличающаяся не горизонтальными напластованиями различных норм, а иерархической системой источников, соподчинённых по вертикали, где верховенство принадлежит закону, а под специализацией — рассредоточение всего правового массива по сферам правового регулирования с учётом предметной (отраслевой), функциональной и региональной дифференциации.

Таким образом, резюмируется, что унификация и специализация права представляет собой совокупность способов единообразного правового регулирования однотипных социальных отношений .

Однако, несмотря на споры о терминологии, положение дел в российском законодательстве не меняется: оно по-прежнему остаётся противоречивым. А это, в свою очередь, обусловливает незаконное правоприменение, ущемляющее права граждан. Чтобы не быть голословным в этом отношении, приведем пример из сферы законодательства о социальном обеспечении, которая согласно п. «ж» ч. 1 ст. 72 Конституции РФ находится в совместном ведении Российской Федерации и её субъектов. Как указывается в комментарии Конституции РФ, предметы совместного ведения — это сфера общественных отношений и деятельности, находящихся в юрисдикции как федеральных органов государственной власти, так и органов государственной власти субъектов федерации, законодательное регулирование по которым осуществляется как федерацией, так и её субъектами. Разграничение полномочий по пред-

метам совместного ведения предполагает как самостоятельные действия федерации и субъектов, так и совместные согласованные их действия для достижения конкретных целей. В этом смысле, как указывают учёные, сфера совместного ведения представляет собой как бы поле для взаимодействия, а не для полного размежевания по каждому из перечисленных предметов ведения. Поэтому некоторые полномочия осуществляются именно совместно и нет необходимости чётко их разделять . Однако на практике зачастую не существует ни согласованных действий федерации и её субъектов, ни взаимодействия между ними.

Приведём конкретный пример. Гражданин К., достигший возраста 53 лет, обратился в отдел Центрального административного округа Управления Министерства труда и социального развития Омской области по г. Омску с разъяснением, почему ему, пенсионеру по выслуге лет, ветерану труда, полковнику милиции в отставке, не предоставляются никакие социальные льготы, в том числе было отказано в выдаче электронной транспортной карты, дающей право бесплатного проезда в городском общественном транспорте. На данное заявление было дословно отвечено так: «В соответствии с п. 2 ст. 21 главы 4 Закона Омской области «Кодекс Омской области о социальной защите отдельных категорий граждан № 1061-03 от 04.07.2008 г.» меры социальной поддержки предоставляются ветеранам труда после назначения им пенсии в соответствии с федеральным законом «О трудовых пенсиях в Российской федерации» или федеральным законом «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации», независимо от прекращения ими трудовой деятельности. Ветеранам труда, которым пенсия назначена по иным нормативно-правовым актам, либо получающим пожизненное содержание за работу (службу), меры социальной поддержки, установленные настоящей статьей, предоставляется по достижению возраста, дающего право на трудовую пенсию по старости в соответствии с федеральным законом «О трудовых пенсиях в Российской Федерации»». И как резюме: «. поскольку в настоящее время Вы получаете пожизненное содержание за работу

(службу) по линии МВД, право на меры социальной поддержки у Вас наступит по достижению возраста, дающего право на назначение трудовой пенсии по старости, который для мужчин составляет 60 лет». Чтобы показать абсурдность и незаконность приведённого акта правоприменения (заявление было рассмотрено), следует сослаться на ряд нормативно-правовых актов. Попутно заметим, что в пенсионном удостоверении гражданина К. записано, что пенсия ему назначена за выслугу 25 лет в соответствии с законом РФ «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел», а в удостоверении ветерана труда -что он имеет право и льготы на условиях и в порядке, установленных ст. 22 и 23 федерального закона «О ветеранах», которые на момент написания данной работы выглядели соответственно так: ст. 22 «меры социальной поддержки ветеранов труда, а также граждан, приравненных к ним, по состоянию на 31 декабря 2004 г. определяются законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской федерации»; ст. 23 — утратила силу (ФЗ от 22.08.2004 г. № 122-ФЗ). Таким образом, получается, что правовой статус ветерана труда стал фактически определяться не федеральным законодательством, а региональным. Интересно заметить, что пока безотносительно анализа некоторых нормативно-правовых актов, имеющих отношение к рассматриваемому случаю, на вопрос через газету неработающего пенсионера Изотова, работавшего в органах МВД до 1980 г. и получавшего пенсию из фонда МВД, повысится ли его пенсия, заместитель председателя правления Пенсионного фонда России Л. Чижик ответила так: «Ваше пенсионное обеспечение регулируется другим законом (выделено нами. — авторы). Валоризация, т. е. переоценка пенсионных прав тех граждан, которые работали и имели трудовой стаж до 1 января 2002 г., пройдет только у тех, кто получает пенсии по закону «О трудовых пенсиях». Он касается только тех военнослужащих, только если после увольнения со службы человек ещё работал на «гражданке» не менее 5 лет и получил право на вторую пенсию (страховую часть трудовой пенсии)» . Если прокомментировать данный ответ, полагаем, компетентного данного

лица, то оказывается, что пенсионер Изотов не является адресатом закона «О трудовых пенсиях».

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Итак, проанализируем соответствующее российское законодательство, касающееся данного вопроса.

Согласно ч. 1 ст. 4 Закона РФ от 18 апреля 1991 г. «О милиции», милиция в своей деятельности руководствуется Конституцией Российской Федерации, настоящим законом, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, международными договорами Российской Федерации, конституциями, уставами, законами и иными нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации, изданными в пределах их полномочий. Одним из таких нормативно-правовых актов, конкретизирующих Закон «О милиции», является «Положение о службе в органах внутренних дел», утвержденное Указом Президента РФ от 24.12.1993 г., в котором обращает на себя внимание ч. 2 ст. 59 «Возрастные ограничения, установленные для сотрудников органов внутренних дел». Норма права, изложенная в этой части, гласит, что сотрудники органов внутренних дел, имеющие специальные звания среднего, старшего и высшего начальствующего состава, в зависимости от присвоенных им специальных званий могут состоять на службе в органах внутренних дел до достижения следующего возраста: полковники милиции, полковники внутренней службы, полковники юстиции — 50 лет . Применительно к рассматриваемому случаю, речь должна идти, конечно, не о тех законах, которые упомянуты в ответе на заявление гражданина К., а о федеральном законе «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы и их семей» от 28 ноября 1995 г. с последующими изменениями. Полагаем, что уже в этом законе существует противоречие, заключающееся в следующем. Так, в ст. 1 «Лица, на которых распространяется действие настоящего закона» закреплено, в частности, что условия, нормы и порядок пенсионного обес-

печения, предусмотренные настоящим законом, распространяются, в частности, на следующие категории: лиц рядового и начальствующего состава, проходивших службу в органах внутренних дел Российской Федерации. Однако в другой статье законодатель написал, что «назначение пенсий лицам, проходившим… службу в органах внутренних дел… на основаниях, установленных законом «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» и Федеральным законом «О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации»» (ст. 2). В первом из этих законов — федеральном законе «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» от 30 ноября 2001 г. постулируется, что «право на трудовую пенсию по старости имеют мужчины, достигшие возраста 60 лет, и женщины, достигшие возраста 55 лет (ч. 1 ст. 7), и что трудовая пенсия по старости назначается при наличии не менее пяти лет страхового «стажа»» (ч. 2 этой же статьи). Полагаем, что эти законодательные предписания не имеют никакого отношения к гражданину К., получающему пенсию не по старости, а по выслуге лет. Если же обратиться к другому закону — федеральному закону «О государственном пенсионном обеспечении в Российской федерации» от 30 ноября 2001 г. с последующими изменениями, то обращает на себя внимание ч. 1 ст. 8 «Условия назначения пенсий военнослужащих и членам их семей», в которой чётко изложено, что пенсия за выслугу лет назначается в порядке, предусмотренном законом Российской Федерации (сейчас федеральным законом) «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел.». Кроме того, полагаем, что интерес вызывает и ч. 6 ст. 3 анализируемого закона «Право на пенсию в соответствии с настоящим федеральным законом», в которой говорится о том, что военнослужащие (за исключением граждан, проходивших военную службу по призыву в качестве солдат, матросов, сержантов и старшин) при наличии условий для назначения им трудовой пенсии по старости, предусмотренных ст. 7 федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской федерации», имеют право на одновременное получение пенсии за выслугу лет или пенсии по инвалидности, предусмотренных

законом Российской Федерации «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, государственной противопожарной службы, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы и их семей», и страховой части трудовой пенсии по старости, устанавливаемой на условиях и в порядке, которые предусмотрены федеральным законом «О трудовых пенсиях в Российской Федерации». Полагаем, что здесь речь идёт о пенсионерах, получающих пенсию за выслугу лет и проработавших «на гражданке» после назначения пенсии не менее пяти лет, достигших возраста: мужчины — 60 лет, женщины — 55 лет, — и имеющих право на получение второй пенсии.

Наконец, что касается ещё одного закона — федерального закона «О ветеранах» от 16 декабря 1994 г. с последующими изменениями, то в ст. 1 «Категории ветеранов» названы и ветераны труда, имеющие удостоверение «Ветеран труда» (ч. 1 ст. 1), причём безотносительно их возраста. Впрочем, это не отрицают вообще и местные власти Омской области, определяя категории тех граждан, которые имеют право на бесплатный проезд: труженики тыла, ветераны труда и т. д. .

Однако если ориентироваться на вышеизложенный ответ по заявлению гражданину К., не достигшего возраста 60 лет, то его удостоверение «Ветеран труда» не имеет никакого юридического значения и является фикцией.

Думается, что действия местных властей в отношении гражданина К. и ему подобных лиц ущемляют их права и не соответствуют Конституции Российской Федерации, в ч. 2 ст. 19 которой закреплено, что «государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств». Данное положение означает, что не должно быть каких-либо ограничений прав и свобод граждан, дискриминации граждан по указанным выше и другим основаниям. В связи с этим запре-

щаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности. Равноправие граждан несовместимо с наличием привилегий какой-либо группы граждан.

Однако, как обоснованно отмечают учёные — комментаторы Конституции РФ, конституционный принцип равенства прав и свобод человека и гражданина не исключает наличия специальных прав, льгот и преимуществ для отдельных категорий лиц. Цели существования и реализации льгот и преимуществ конкретны: преодоление существующего фактического неравенства людей, обеспечение нормальных, достойных условий жизни групп граждан, имеющих возрастные, физиологические и другие особенности (женщин, детей, престарелых, инвалидов, больных и др.). В данном случае налицо сочетание принципов равенства и справедливости на основе учёта в законодательстве естественных и социальных различий в положении отдельных категорий лиц. Льготы и преимущества в какой-то мере уравнивают возможности людей, делают их более реальными, доступными для женщин, молодежи, ветеранов войны и труда, пострадавших от катастроф и бедствий, пенсионеров, больных и др. .

1. Венгеров А. Б. Теория государства и права : учебник. — М., 2007. — С. 447.

3. Сорокин В. В. Общее учение о правовой системе переходного периода : монография. -М., 2004. — С. 244-245.

4. Рыбаков В. А. Проблемы теории государства и права : курс лекций. — Омск, 2006. — С. 355.

С. 427.

7. Там же. — С. 512-513.

8. Сорокин В. В. Теория государства и права переходного периода : учебник. — Барнаул, 2007. — С. 415-416.

9. Тихомиров Ю. А. Гармонизация правовых актов // Юридическая конфликтология. — М., 1995. — С. 9, 84-92, 98-99.

10. Сорокин В. В. Общее учение о правовой системе переходного периода : монография. -М., 2004. — С. 70-71.

11. Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / под ред. В. В. Лазарева. — М., 1997. — С. 319.

12. Бруснев Л. Прибавки к пенсии получат все, кто работал в советское время // Комсомольская правда. — 2009. — 4 дек.

13. Закон о милиции с новыми поправками. Положение о службе в ОВД. Финансирование милиции. — М., 2007. — С. 4, 68-69.

14. Региональная жизнь: кто имеет право на бесплатный проезд // Комсомольская правда. -2009. — 2 дек.

Общая норма – норма, которая содержит в обобщенном виде типичные признаки преступления определенного вида. Формируются, так называемые, родовые составы преступлений.

Специальные нормы выделены из общей нормы по определенному специальному, индивидуальному признаку. Видовые составы.

Одна и та же норма может быть как общей, так и специальной.

Далеко не все нормы УК можно ввести в эту классификацию, есть много норм, которые не являются ни общими, не специальными.

В Особенной части УК есть совокупность норм, которые фактически определяют видовое поведение, но юридически родовой состав отсутствует, это явление можно признать уместным, если законодатель фактически перечислил самостоятельные варианты преступного поведения и необходимости выделять общего состава нет. В действующем УК есть достаточно давно неразрешимая проблема – есть лишь несколько норм, предусматривающих ответственность за видовое поведение, но нет родовой нормы, хотя она необходима (поставление в опасность – 156 УК, ч.1 ст157 УК, ч.1 ст158 УК).

Цели выделения специальных норм:

  1. Дифференциация уголовной ответственности – главная цель, но при решении этой задачи следует понимать и чувствовать пределы этой дифференциации.

  2. Конкретизация уголовно-правового запрета

  3. Необходимость соблюдения международных договоров

Общие и специальны нормы необходимо отличать от норм, предусматривающих ответственность за смежные преступления. Смежные преступления – преступления, которые содержат ряд совпадающих признаков, но есть и индивидуальные признаки. Иногда совпадение признаков настолько велико, что совпадение возможно только по одному признаку. При конкуренции смежных норм применению подлежит норма, которая в наибольшей степени распространяется на конкретный случай. По общему правилу идеальной совокупности смежных преступлений быть не может, но есть исключение: в некоторых случаях может иметь место ситуация, когда одним деянием совершается несколько смежных преступлений (вор знает, что в кейсе находятся наркотические средства и огнестрельное оружие – пример).

Постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 18.12.2003 №13 «О применении законодательства об экологических правонарушениях»:

Если в результате совершения одного деяния наступило загрязнение нескольких комеждународного праваонентов окружающей среды, то ответственность наступает за совокупность преступлений.

Квалификация преступлений при конкуренции общей и специальной норм, квалификация преступлений при конкуренции специальных норм – сами.

Правила квалификации преступлений при конкуренции уголовно-правовых норм:

Конкуренция уголовно-правовых норм – это ситуация, когда в процессе квалификации преступления обнаруживается, что на применение к совершенному общественно опасному деянию претендует несколько уголовно-правовых норм.

В доктрине уголовного права нет единства в определении видов конкуренции норм.1Большинство правоведов по этому вопросу в качестве основных обозначают следующие разновидности конкуренции:

— конкуренция между общей и специальной нормами;

— конкуренция между специальными нормами.

Общей является норма, в которой содержится обобщенная характеристика признаков преступления определенного вида (например, убийство (ч. 1 ст. 139 УК)). Специальная норма – это норма, которая выделена из общей нормы по одному или нескольким признакам (например, убийство матерью новорожденного (ст. 140 УК). Одна и та же уголовно-правовая норма может выполнять одновременно функцию как общей, так и специальной нормы.

Возникновение конкуренции норм всегда предполагает решение вопроса о том, какая из конкурирующих норм должна иметь преимущество.

Правило преодоления конкуренции общей и специальной норм закреплено в ч. 2 ст. 42 УК: «Если преступление предусмотрено различными частями Особенной части настоящего Кодекса, из которых одна норма является общей, а другая специальной, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме».

В практике встречались случаи, когда содеянное квалифицировалось по идеальной совокупности преступлений, ответственность за которые предусмотрена соответственно в общей и специальной нормах. Так, при уголовно-правовой оценке факта получения взятки (ст. 430 УК) иногда в практике дополнительно вменяли ст. 424 УК (злоупотребление служебными полномочиями)). Норму, содержащуюся в ст. 424 УК, принято рассматривать в качестве общей нормы относительно норм, предусматривающих ответственность за преступления против интересов службы, совершенных должностными лицами. Поэтому идеальная совокупность преступлений в таких случаях исключается.

Конкуренция специальных норм может быть выражена в следующих вариантах:

1. Конкуренция специальных норм, предусматривающих квалифицирующие обстоятельства различной степени тяжести.

3. Выводы. Таким образом, сегодня приходится констатировать отсутствие необходимых и достаточных аргументов, позволяющих объяснить основания и пределы применения предметной иерархии нормативных правовых актов в ее формально-юридическом, коллизионном аспекте. Содержательное первенство ко-

дифицированных актов в отраслевом регулировании не обусловливает с необходимостью их большую юридическую силу относительно некодифицированных актов.

В аспекте обеспечения правовой законности и стабильности правоприменения в ситуациях пересечения предметов регулирования различных кодексов, устанавливающих собственный приоритет, следует обращаться для разрешения возможных коллизий к содержательному и хронологическому критериям, игнорируя иерархический. Следует считать все такие акты поднятыми на одну ступень выше, чем иные (без приоритета) и формально-юридически равными между собой по юридической силе. Поскольку следующим после иерархического критерия разрешения коллизий принято считать содержательный, а не темпоральный, это дает возможность в полной мере учитывать общее, особенное и исключительное в правовом регулировании, позволяет акцентировать внимание на родо-видовых связях коллидирующих норм и, что немаловажно, связывает правоприменителя единым и понятным подходом к решению проблемы. Если же решение вопроса на основании принципа приоритета специальной нормы над общей не представляется возможным, то следует обращаться к темпоральному критерию. Такой подход на практике будет способствовать повышению уровня правовой определенности и предсказуемости решений, основанных на праве.

Библиография

Азми, Дина М. 2011. «Значение отраслевого деления права. Критерии выделения и иерархия отраслей права». Государство и право 2: 86-90. Анисимов, Алексей П., Рыженков, Анатолий Я. 2012. Земельная функция современного государства. М.: Новый индекс.

Антонов, Михаил В. 2015. «К вопросу о «системном» характере права». Сибирский юридический вестник 3 (70): 3-9.

Ветютнев, Юрий Ю. 2005. «О новых подходах к построению системы права». Вестник ВолГУ. Право 7: 18-23.

Власенко, Николай А. 1984. Коллизионные нормы в советском праве. Иркутск: Изд-во Иркутского университета.

Головко, Леонид В. 2007. «Место кодекса в системе источников уголовно-процессуального права».

Государство и право 1: 38-45. Горшунов, Денис Н. 2008. «Математические методы в исследовании системы права». Ученые записки

Ерофеева, Диана В., Шагиева, Розалина В. 2010. Источники права: от римской правовой традиции

до современности. Калуга: Полиграф-информ. Ершов, Валентин В. 1992. Статус суда в правовом государстве. М.: РПА МЮ РФ. Ершов, Валентин В. 2017. «Правопонимание, правотворчество и правореализация: современные теоретические и практические проблемы». Российское правосудие 8: 5-24.

Занина, Маргарита А. 2010. Коллизии норм права равной юридической силы. М.: РАП, Волтерс Клу-вер.

Исаев, Игорь А. 2012. «Проблема системы права в советской юриспруденции 1920-1930-х гг.». История государства и права 12: 2-5.

Кабрияк, Реми. 2007. Кодификации. М.: Статут.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Кашанина, Татьяна В. 2015. Структура права. М.: Проспект.

Кашанина, Татьяна В. 2011. «Структура права. Статья первая». Ленинградский юридический журнал 2: 7-29.

Кононов, Алексей А. 2003. «Общенаучная концепция системы права». Правоведение 3: 12-21.

Петров, Александр А., Шафиров, Владимир М. 2014. Предметная иерархия нормативных правовых актов. М.: Проспект.

Поленина, Светлана В. 1999. «Взаимодействие системы права и системы законодательства в современной России». Государство и право 9: 5-12.

Поленина, Светлана В., Сильченко Николай В. 1987. Научные основы типологии нормативно-правовых актов в СССР. М.: Наука.

Примак, Татьяна К. 2014. «Совершенствование законодательства и судебной деятельности в Российской Федерации». Мировой судья 4: 13-17.

Протасов, Валерий Н. 1995. Что и как регулирует право. М.: Юрист.

Рахманина, Татьяна Н. 2009. «Кодификация и системное развитие права» Кодификация законодательства: теория, практика, техника. Н. Новгород: Изд-во Нижегор. акад. МВД России.

Рузанова, Валентина Д. 2016. «Вопросы приоритетного действия нормативных правовых актов (норм) (на примере соотношения гражданского и земельного законодательства)». Вестник гражданского процесса 3: 293-308.

Рузанова, Валентина Д. 2017b. «Формы взаимодействия норм семейного и гражданского права в регулировании имущественных отношений между супругами». Актуальные проблемы российского права 5: 126-130.

Рулан, Норбер. 1999. Юридическая антропология. М.: Норма.

Сильченко, Николай В. 2018. «Проблемы иерархии источников права». Государство и право 4: 13-20.

Сулейманов, Майдан К. 2016. Право как система. М.: Статут.

Тихомиров, Юрий А. 2001. Коллизионное право. М.: Изд-во г-на Тихомирова.

Толстик, Владимир А. 2001. Иерархия источников российского права. Н. Новгород: Интелсервис.

Цуканов, Николай Н. 2011. «О возможных направлениях систематизации административно-процессуального законодательства». Государство и право 5: 100-103.

Цуканов, Николай Н. 2012. «О соотношении норм Закона «О полиции» и УК РФ в регулировании права сотрудника полиции применять физическую силу, специальные средства и огнестрельное оружие». Административное право и процесс 3: 68-71.

Kelsen, Hans. 2005. Pure theory of law. New Jersey: Clark.

Moreso, Juan J. 2013. Consistency by Hierarchy. Analisi e diritto. Ricerche di giurisprudenza analitica 1: 177-184.

Ross, Alf. 1959. On law and justice. Berkeley and Los Angeles: University of California Press.

Von Wright, Georg H. 1963. Norm and action: a logical enquiry. London: Routledge and Kegan Paul.

Статья поступила в редакцию 8 июня 2018 г., рекомендована в печать 15 ноября 2018 г.

Контактная информация:

Петров Александр Александрович — канд. юрид. наук, доц.; aapetrov@sfu-kras.ru

The controversial aspects of resolving of normoconflicts in cases of formal priority of codes

A. A. Petrov

Siberian Federal University,

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

79, Svobodny av., Krasnoyarsk, 660041, Russian Federation

Anisimov, Aleksej P., Ryzhenkov, Anatolij Ya. 2012. Zemelnaia funktsiia sovremennogo gosudarstva .

Kashanina, Tat’yana V. 2011. «Struktura prava. Stat’ia pervaia» . Leningrad-

Petrov, Aleksandr A., Shafirov, Vladimir M. 2014. Predmetnaia ierarhiia normativnykh pravovykh aktov

Polenina, Svetlana V., Sil’chenko, Nikolaj V. 1987. Nauchnye osnovy tipologii normativno-pravovykh aktov v

Protasov, Valery N. 1995. Chto i kak reguliruetpravo . Moscow: Jurist Publ. (In Russian)

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Р.С. Бевзенко. Битва за залог: Третий этап реформы залогового права России // Вестник гражданского права. 2015. № 2. С. 8-50, 19.

http://zakon.ru/Blogs/reforma_zalogovogo_prava/17341

Таким образом, коллизия опять разрешается, по сути, не на основании каких-либо предустановленных правил, а на основании неформальных соображений, в данном случае об относительной «продвинутости» тех или иных норм.

Выводы

Пожалуй, основной вывод (пусть даже кому-то он покажется циничным) состоит в том, что ни к каким правилам разрешения коллизий законов равного ранга не стоит относиться с религиозным пиететом. Это относится и к неписаным канонам толкования, и к кодифицированным правилам. Как бы императивно не выглядело такие правило, и суды, и правоведы с необычайной легкостью отбрасывают его и заменяют на какое-нибудь другое, не менее солидно выглядящее правило, когда это необходимо для достижения желаемого ими результата.

И это, наверное, правильно. Ведь сама проблема коллизии норм возникает прежде всего из-за того, что реальный законодатель не в состоянии уследить за всеми потенциальными конфликтами принимаемых им законов и установить четкую и недвусмысленную иерархию всех существующих правовых норм. Особенно это верно в случае, когда некоторые законы толком не продумываются и имеют катастрофические недостатки в юридической технике. Судам волей-неволей приходится устранять огрехи законодателя и привносить порядок в законодательный хаос. Понятно, что это невозможно сделать на основании каких-либо предустановленных правил.

Таким образом, как и другие каноны толкования нормативных текстов, правила разрешения коллизий законов являются не более чем подспорьем для анализа проблемы. На самом деле решения принимаются на основании соображений, с трудом формализуемых: избежание абсурдных результатов, поддержание единства права, конституционные интересы участников правоотношений, «продвинутость» тех или иных норм и т.д. А уж когда выводы сделаны, не составляет труда подобрать и подходящий для их достижения канон толкования.

В связи с этим и норма ГК о его приоритете над другими законами представляется не более чем добрым советом как законодателям, так и судьям. Судьи, как явствует из обсуждавшихся примеров, при разрешении споров применяют это правило по мере возможности и с учетом всех привходящих обстоятельств.