Судебная практика по 134 УК

5.9. УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПОНУЖДЕНИЕ К ДЕЙСТВИЯМ СЕКСУАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА

Перейти на Главное МЕНЮ

Вернуться к СОДЕРЖАНИЮ

Коновалов Н.Н. , к.ю.н., доцент кафедры уголовноправовых дисциплин

Московский гуманитарно-экономический институт

Понуждение к действиям сексуального характера является достаточно «традиционным» преступлением для отечественного уголовного законодательства. Нормативная регламентация «понуждения» имеет почти столетнюю историю (впервые в УК РСФСР 1922 года), отразившую длительный путь законодательной эволюции, от преступления, посягающего на сексуальную свободу исключительно женщин до нормы в равной степени обеспечивающей сексуальную свободу как лиц мужского, так и женского пола.

В качестве основного непосредственного объекта данного преступления выступают общественные отношения, обеспечивающие сексуальную свободу личности. В юридической литературе под сексуальной (половой) свободой понимается право человека самостоятельно, без какого-либо принуждения, решать, с кем и в какой форме удовлетворять свои сексуальные интересы1.

Как уже было указано, первоначально в качестве потерпевшего лица понуждения к действиям сексуального характера выступала лишь женщина (УК РСФСР 1922, 1926, 1960 г.г.), УК РФ исправил существовавшую дискриминацию и включил в действующую редакцию ст. 133 УК РФ, в качестве потерпевшего лица мужчину и женщину. Необходимо отметить, что законодатель в ст. 133 УК РФ, не указывает на возраст потерпевшего, а в судебной практике встречаются случаи, когда понуждение к действиям сексуального характера имеет место в отношении несовершеннолетнего лица или даже малолетнего. В доктрине высказывается мнение о том, что в таких случаях, указанные деяния необходимо квалифицировать по ст.ст. 133 УК РФ и 134 или 135 УК РФ (в зависимости от характера совершенных действий), по этому же пути идет и судебная практика. В целом, такая квалификация видится логичной. Однако, как представляется, учтенная в санкциях, соответствующих статей, общественная опасность (в ст. 133 УК РФ — до одного года лишения свободы, в ст. 134 УК РФ — до 4-х лет лишения свободы, в ст. 135 УК РФ — до 3-х лет лишения свободы), не соответствует реальной степени вредоносности таких деяний (с чем согласились 87% опрошенных нами респондентов), что логично

поднимает вопрос о совершенствовании санкции ис-

следуемой нормы .

Не останавливаясь подробно на анализе характера сексуальных действий, к которым понуждают потерпевшего (потерпевшую) (этот аспект достаточно подробно освящается в различных научных работах), отметим интересную особенность. Законодатель, в рассматриваемой статье, не дифференцирует ответственность в зависимости от разновидности сексуального действия (как это происходит в ст.ст. 131 и 132 УК РФ), половое сношение и иные сексуальные действия криминализируются в одной статье (даже одной части статьи), что является логичным, обоснованным и целесообразным, однако с точки зрения построения всей главы 18 УК РФ, такая позиция выглядит несколько странной. Совершая насильственные половое сношение и акт виновный подвергается ответственности и по ст.ст. 132 и 131 УК РФ, а понуждая потерпевшую совершить указанные действия подпадает под действие лишь одной статьи 133 Уголовного кодекса РФ. Безусловно, указанное является нарушением принципа типичности построения уголовно-правовых норм и поднимает проблему унифицирования сексуальных действий криминализирующихся в ст.ст. 131 и 132 УК РФ, по типу конструкции ст. 133 Уголовного кодекса.

Определяя преступление как понуждение к половому сношению, мужеложству, лесбиянству и иным действия сексуального характера закон указывает следующие возможные способы воздействия на волю потерпевшего лица:

— шантаж;

— угроза уничтожения, повреждения или изъятия имущества;

— использование материальной или иной зависимости.

Иные способы воздействия на волю потерпевшего (потерпевшую) с целью склонить к действиям сексуального характера в статье 133 Уголовного кодекса не криминализируются на что указывает Верховный суд по делу Щербакова. «Диспозиция ст. 133 УК РФ связывает наличие состава с конкретными действиями сексуального характера, к совершению которых виновное лицо понуждает потерпевших, и не просто под угрозой, как указано в приговоре, а путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости. Такого способа воздействия на потерпевших в действиях осужденного не имелось, следовательно состав данного преступления в них отсут-ствует»3.

Законодатель и Верховный суд РФ не дают легального толкования понятию «понуждение», содержащемуся в ст. 133 Уголовного кодекса РФ. Представляется, что для решения данного вопроса, прежде всего, необходимо обратиться лексическому анализу данного термина.

Понуждать несовершенный вид глагола «понудить» в словарях определяется следующим образом. «Понудить — заставить сделать что-нибудь»4. «Понудить,

2 Для сравнения, санкция ст. 169а УК РСФСР 1922 года (статья, устанавливающая ответственность за «понуждение») в качестве максимального наказания предусматривала 10 лет лишения свободы.

3 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. — 1998. — № 9. — С. 5-6.

4 Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. -М., 1986. — С.485.

Коновалов Н.Н.

ПОНУЖДЕНИЕ К ДЕЙСТВИЯМ СЕКСУАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА

заставить что-нибудь сделать, принудить, побудить. Понудить к определенному решению»5. «Понуждать, понужать; понудить кого к чему, побуждать, заставлять, принуждать, нудить, неволить, силить; поощрять, подстрекать»6. «Понуждать — заставлять, принуждать что-либо делать; побуждать к чему-либо»7. К сожалению, такое, более чем, «размытое» определение «понуждения» (от поощрения к каким-либо действиям до принуждения) не дает ответа на поставленный вопрос, обратимся к научным источникам.

В доктрине по этому поводу высказывались и высказываются неоднозначные мнения, однако можно выделить две основные точки зрения.

П.И. Люблинский, В.Д. Геннадиев, В.И. Ткаченко и другие рассматривают понуждение как действия виновного содержащие угрозу причинения вреда законным интересам потерпевшего лица8. А.А. Пионтковкий, М.Н. Хлынцов и др. считали, что понуждение проявляется не только в попытках или угрозе ухудшить положение зависимой потерпевшей, но и при обещании улучшить материальное, служебное или иное зависимое положение путем предоставления различных благ9.

Более убедительной представляется первая точка зрения, поскольку как справедливо отмечают В.Н. Сафронов Н.М Свидлов: «Понудить, значит заставить сделать что-нибудь. Не убедить, уговорить, соблазнить, а именно заставить. Поскольку нужда — это недостаток в необходимом, постольку понуждение имеет место лишь там, где виновный угрожает созданием или фактически создает такой недостаток. Поэтому предоставление или обещание выгод не относится к понуждению»10. Видится аргументированным вывод о том, что понуждение не может быть выражено лишь в форме обещаний предоставить какие-либо блага и преимущества, при отсутствии угроз ухудшить положение зависимого лица. Понуждение является формой психического насилия и может проявляться лишь в

форме угроз, запугивания а не с помощью обольще-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

ния .

В науке нет однозначного мнения по поводу толкования «шантажа». Обобщая указанные определения и мнения, наличествующие в доктрине, можно сделать вывод о том, что шантаж заключается в угрозе разгласить информацию, которая позорит лицо (или его близких) и в разглашении которой лицо не заинтересовано.

Как представляется, сведения, выступающие предметом шантажистской угрозы, могут иметь разнообразное содержание. Для квалификации шантажа не имеет значения, соответствуют они реальности или являются ложными по содержанию (выдуманными).

5 Ушаков Д.Н. Толковый словарь современного русского языка / Под ред. Н.Ф. Татьяченко. — М., 2005. — С. 589.

6 Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. — М. 1996. — Т. 2. — С. 310.

7 Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. — М., 1999. — С. 235.

8См.: Геннадиев В.Д. Защита по делам о половых преступлениях. —

Л., 1977. — С. 36.; Люблинский П.И. Преступления в области половых отношений. — М-Л., 1925. — С.85.

10 Сафронов В.Н. Свидлов Н.М. Вопросы квалификации половых преступлений. — Волгоград: ВСШ МВД сСсР, 1984. — С. 10.

11 См.: Ткаченко В.И. Квалификация преступлений против жизни и

здоровья по советскому уголовному праву. — М., 1981. — С. 51-52.

Определение того, являются ли сведения позорящими, а также способно ли их распространение причинить вред, относится к компетенции суда12.

Угроза уничтожением, повреждением или изъятием имущества направлена на нарушение целостности ценных для жертвы предметов материального мира, которыми она обладает. Не имеет значения, угрожают ли жертве уничтожением, повреждением или изъятием своего или чужого, движимого или недвижимого имущества. Однако, важно, чтобы это имущество представляло для потерпевшего (потерпевшей) ценность13. В данном случае речь идет лишь об угрозе уничтожением, либо повреждением, либо изъятием имущества, т.е. о совершении преступлений, предусмотренных ст. 158-164, 166, 167 УК РФ. Если от угроз в целях понуждения виновное лицо переходит к их осуществлению, содеянное должно получить дополнительную уголовно-правовую оценку по вышеуказанным статьям Уголовного кодекса.

Рассмотрим подробнее использование «зависимости» как способа понуждения к действиям сексуального характера.

В уголовно-правовой доктрине под зависимостью понимается отражение в отдельных нормах уголовного закона жестких и постоянных отношений предполагающих осознанное руководство одним лицом мотивацией поведения другого индивида при выборе последним вариантов своих действий вопреки нравственным и ценностным ориентациям. При этом состояние зависимости не лишает жертву воли14.

Необходимо учитывать, что одно лишь предложение вступить в сексуальные отношения лицу, находящемуся в материальной или иной зависимости не содержит состава преступления, предусмотренного ст. 133 УК РФ. Важно не само по себе состояние зависимости — и при ней возможно вступление в сексуальные отношения без понуждения (т.н. служебные романы), а использование таковой как средства давления на психику потерпевшего (потерпевшей), чтобы заставить его пойти на сексуальный контакт. На это ранее указывала и Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР: «Так как «Б» никаких угроз в отношении потерпевшей не высказывал в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 118 УК РСФСР»15 (ст. 133 УК РФ).

Как справедливо отмечает П.И Люблинский: «О материальной зависимости можно говорить в весьма многочисленных случаях. Сюда подойдут не только отношения работодателя к работнице или служащей, но и отношения воспитателей и проживающих у них на их средства детям, отношения более богатых родственников к бедным, которым они оказывают материальную поддержку, отношения лица оказывающего благотворительную помощь к лицам пользующимся ее. Идя далее по этому пути мы могли бы признать, зависимой и содержанку, живущую на средства выдаваемым ей поклонником. Поэтому критерий, выставленный законодателем следует несколько ограничить,

12 См.: Абдулгазиев Р.З. Вымогательство по российскому уголовному праву.: Дисс… к.ю.н. — Махачкала, 2003. — С.78.

13 См.: Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации./ Под ред. П.Н. Панчеко. — Т. 1. — С. 336.

15 Бюллетень Верховного суда РФ РСФСР. — 1977. — № 7. — С.5.

учитывая не только материальную зависимость, но и особый характер отношений, вытекающий из найма16. Однако, как представляется, одно лишь наличие правоотношений найма (договорных отношений) не позволяет говорить о зависимости т.к. иначе женщина вынужденная заниматься проституцией является материально зависимой от клиента и следовательно он является субъектом преступления, предусмотренного ст. 133 УК РФ. Конечно, такая зависимость должна быть основана на законе.

Таким образом, под лицами, находящимися в материальной зависимости следует понимать: во-первых, лиц действительно нуждающихся в средствах, и во-вторых потерпевших, материально зависимых от понуждающих в результате соответствующего нормативного указания (например, дети являются материально зависимыми от родителей (усыновителей) в силу прямого указания Семейного кодекса РФ).

Под иной зависимостью понимается, прежде всего, служебная зависимость (зависимость по службе), зависимость от представителя власти и зависимость больного от лица, оказывающего медицинскую помощь. Такая зависимость может возникать между: руководителем и работником, педагогом и учеником, персоналом учреждений уголовно-исполнительной системы и осужденным, медицинским персоналом и больным, сотрудниками правоохранительных органов и лицом, обвиняемым или подозреваемым в совершении преступления. Существенным, в данном случае, является наличие зависимости от определенного лица в силу занимаемой им должности или регламентированного социального статуса. Разумеется, такая зависимость также должна основываться на законе17. Так, Пленум Верховного Суда СССР отменил приговор и прекратил производство по уголовному делу А, указав следующее: «Само по себе вступление в сексуальные отношения преподавателя училища со студенткой, без использования угроз, является лишь аморальным поступком, не образующим состава преступления»18.

Субъективные признаки данного деликта особым проблемным характером не наделены. Субъектом, является физическое, вменяемое лицо, достигшее возраста 16-лет. Субъективная сторона характеризуется виной в форме прямого умысла, мотивы и цели на квалификацию не влияют и могут быть любыми.

По поводу момента окончания рассматриваемого преступления, в настоящий момент, споры утихли. На сегодняшний день общепризнанным является мнение о том, что указанное правонарушение является оконченным с момента понуждения лица вступить в сексуальные отношения, с момента совершения действий, направленных на причинение вреда материальным, служебным и иным интересам потерпевшего (потер-

певшей)19.

В научных работах А.П. Дьяченко наличествует мнение о конструктивных изменениях рассматриваемой

16 Люблинский П.И. Указ. соч. — С. 15.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

17См.: Сафронов В.Н. Свидлов Н.М. Указ. соч. — С.27.

18 См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. — 1968. — №1. — С. 21-22.

нормы, в частности о предпочтительности включения в нее квалифицированных видов «понуждения». Так, указанный ученый предлагает следующий ряд новаций: «Диспозицию указанной нормы следовало бы сконструировать из двух частей — «простого» понуждения и совершенного при отягчающих обстоятельствах, ч. 2 необходимо дополнить такими квалифицирующими обстоятельствами, как понуждение: с угрозой похищения ребенка, разглашения позорящих сведений… совершенное близким родственником, либо лицом, на которое возложена обязанность проявлять заботу о потерпевшем, а равно в отношении не-совершеннолетнего20.

Соглашаясь с такой редакцией исследуемой статьи уголовного закона, добавим, что возможным направлением нормативного обновления ст. 133 УК РФ является, также, корректировка минимального и максимального размера установленной санкции которая, представляется недостаточно криминологически обоснованной и согласованной со степенью общественной опасности данного преступления.

Резюмируя все вышеизложенное, представляется возможным сделать следующие основные выводы.

1. Проявляющаяся нетипичность нормативной регламентации ответственности за преступления, предусмотренные ст.ст. 131, 132 УК РФ (в сравнении со ст. 133 УК РФ), выраженная в дифференцируемом подходе к правовой оценке различных сексуальных действий, является нелогичной и противоречащей структуре главы 18 УК РФ.

2. Понуждение к действиям сексуального характера не может быть выражено лишь в форме обещаний предоставить какие-либо блага и преимущества, при отсутствии угроз ухудшить положение зависимого лица. Понуждение является формой психического насилия и может проявляться лишь в форме угроз.

3. Под иной зависимостью, указанной в диспозиции ст. 133 УК РФ, следует понимать, прежде всего, служебную зависимость (зависимость по службе), зависимость от представителя власти и зависимость больного от лица, оказывающего медицинскую помощь. Существенным, в данном случае, является наличие зависимости от определенного лица в силу занимаемой им должности или регламентированного социального статуса, такая зависимость должна основываться на законе.

4. Учтенная в санкциях, ст.ст. 133, 134 и 135 УК РФ общественная опасность не в полной мере соответствует реальной степени вредоносности таких деяний, что логично поднимает вопрос о совершенствовании санкций указанных статей УК РФ.

20См.: Дьяченко А.П. Указ. соч. — С. 48.

УК РФ

Статья 134. Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста

(в ред. Федерального закона от 29.02.2012 N 14-ФЗ)
1. Половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, совершенное лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, —
(в ред. Федерального закона от 28.12.2013 N 380-ФЗ)
наказывается обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо ограничением свободы на срок до четырех лет, либо принудительными работами на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до десяти лет или без такового.
2. Мужеложство или лесбиянство с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, совершенные лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, —
(в ред. Федерального закона от 28.12.2013 N 380-ФЗ)
наказываются принудительными работами на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового либо лишением свободы на срок до шести лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до десяти лет или без такового.
3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные с лицом, достигшим двенадцатилетнего возраста, но не достигшим четырнадцатилетнего возраста, —
наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пятнадцати лет или без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.
4. Деяния, предусмотренные частями первой, второй или третьей настоящей статьи, совершенные в отношении двух или более лиц, —
наказываются лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до двадцати лет либо без такового.
5. Деяния, предусмотренные частями первой, второй, третьей или четвертой настоящей статьи, совершенные группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, —
наказываются лишением свободы на срок от двенадцати до двадцати лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до двадцати лет или без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового.
6. Деяния, предусмотренные частью третьей настоящей статьи, совершенные лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, —
наказываются лишением свободы на срок от пятнадцати до двадцати лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до двадцати лет либо пожизненным лишением свободы.
Примечания. 1. Лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное частью первой настоящей статьи, освобождается судом от наказания, если будет установлено, что это лицо и совершенное им преступление перестали быть общественно опасными в связи со вступлением в брак с потерпевшей (потерпевшим).
2. В случае, если разница в возрасте между потерпевшей (потерпевшим) и подсудимым (подсудимой) составляет менее четырех лет, к последнему не применяется наказание в виде лишения свободы за совершенное деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи или частью первой статьи 135 настоящего Кодекса.

Во исполнение плана работ Октябрьского районного суда г. Орска проведено обобщение судебной практики применения главы 8 УК РФ.

Действующий уголовный закон предусматривает следующие обстоятельства, исключающие преступность деяния — необходимая оборона, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайняя необходимость, физическое или психическое принуждение, обоснованный риск, исполнение приказа или распоряжения.

В силу ст. 45 Конституции РФ каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Для того, чтобы защита не превращалась в расправу и самосуд, Уголовный кодекс РФ устанавливает необходимые правила по применению такой обороны, пределы ее допустимости. В российской уголовно-правовой теории принято различать условия правомерности необходимой обороны, которые заключаются в следующем:

а) при необходимой обороне вред причиняется нападавшему, т.е. лицу, от которого исходит посягательство;

б) вред, причиняемый посягающему, должен находиться в определенной соразмерности с характером и степенью общественной опасности посягательства.

Октябрьский районный суд г. Орска не располагает практикой постановления приговоров по применению положений главы 8 УК РФ. Вместе с тем в 2006 — 2011 годах судом рассмотрено 4 уголовных дела о причинении вреда посягающему при превышении пределов необходимой обороны.

В силу ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

При установлении пределов необходимой обороны судьи учитывали наличие общественно опасного посягательства, его реальность, причинение вреда или угрозу его причинения обороняющемуся либо другим лицам, соразмерность причиненного вреда. В каждом случае суд пришел к выводу о том, что общественно опасное посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни оборонявшегося исходя из наличия у нападавшего оружия или иных предметов, используемых в качестве оружия — ножа, пистолета, монтировки, а также из соотношения числа нападавших и оборонявшегося и интенсивности нападения.

Например, по уголовному делу в отношении М., осужденного по ч. 1 ст. 108 УК РФ установлено, что потерпевший С. замахнулся на него ножом, А. совершил убийство Б. при превышении пределов необходимой обороны, отражая нападение потерпевшего, использовавшего пистолет, а К. — защищаясь от общественно-опасного посягательства со стороны пяти человек, угрожавших ножом и монтировкой. В последнем случае суд учел, что обстановка происходящего давала К.-ву основания полагать, что совершается реальное посягательство на его жизнь и жизнь близких ему людей. Об этом свидетельствует превосходящее количество нападавших, использование ими предмета типа монтировки и ножа, дерзкое и агрессивное поведение, время посягательства, интенсивность нападения (начало конфликта 05.56, окончание 06.07 час.).

Таким образом, анализ имеющейся судебной практики свидетельствует о том, что критерием ответного вреда в процессе необходимой обороны является общественная опасность посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни и здоровья обороняющегося или близких ему людей. Таковым судьи признавали действия нападающего, вызывающие состояние, угрожающее жизни человека, которое может закончиться его смертью.

Однако при квалификации действий подсудимого следует четко отграничивать правомерность необходимой обороны от «мнимой обороны», когда агрессия, явившаяся поводом к защите, была вызвана действиями самого обороняющегося. Так, по уголовному делу в отношении К-ву суд на основании совокупности исследованных доказательств пришел к выводу, что возникший конфликт является не обоюдной дракой подсудимого с нападавшими, а о реальном посягательстве. При таких обстоятельствах суд признал, что действия К-ву, направленные на защиту своей жизни, были правомерными.

При принятии решения о том, что умышленные действия обороняющегося явно не соответствовали характеру и опасности посягательства, судом принимались во внимание следующие обстоятельства:

— осужденный не использовал иные возможные и менее опасные способы защиты от посягательства, в связи с чем применение ножа явно не вызывалось ни характером, ни опасностью, ни реальной обстановкой происходящего нападения, которое было фактически прекращено

Так, приговором суда от 23.12.2008 г. Р. осужден по ч. 1 ст. 114 УК РФ. Давая правовую оценку его действиям во время драки с потерпевшим, суд установил, что Р., отражая общественно опасное посягательство Сычева на его правоохраняемые интересы, явно несоразмерно применил средства защиты сравнительно с характером происходящего нападения. В сложившейся обстановке Рязанцев не использовал иные возможные, менее опасные способы защиты от посягательств. Применение ножа явно не вызывалось ни характером, ни опасностью, ни реальной обстановкой происходящего нападения, которое было фактически прекращено, но Р. в силу сложности обстановки, не был ясен момент окончания нападения и действия Сычева, двинувшегося в его сторону, он расценил как продолжение нападения.

— меры защиты осужденного явно не соответствовали характеру и степени опасности посягательства

Признавая А.. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РФ суд указал, что со стороны потерпевшего Б. во время его нахождения с осужденным в автомобиле имело место общественно-опасное посягательство, поскольку Б. вел себя агрессивно, держал в руках пистолет, угрожал А. расправой, что породило у последнего право на оборону, которым он воспользовался, выхватив оружие и произведя не менее двух выстрелов. Вместе с тем, во время продолжившегося конфликта вне автомобиля, действия осужденного представляют собой превышение пределов необходимой обороны, поскольку А. вновь выстрелил в Б., когда последний уже был обезоружен, имел огнестрельные телесные повреждения и ничем не угрожал подсудимому.

Аналогично суд расценил действия осужденного по ч. 1 ст. 108 УК РФ К., нанесшего потерпевшему не удар кулаком и не менее двух ударов ножом. На основании совокупности исследованных в суде доказательств суд установил, что его действия, направленные на защиту своей жизни, были правомерными. Однако осужденный прибегнул к таким методам и средствам защиты, применение которых явно не соответствовала характеру посягательства в момент нанесения удара К-ву. После того, как он выхватил нож у потерпевшего, у К. отпала необходимость в применении ножа, поскольку характер нападения не требовал этого, а защита могла быть осуществлена менее опасными для К-ва средствами. При этом суд учел, что К. является спортсменом и обладает навыками борьбы джиу-джитсу.

— осужденный нанес вред потерпевшему после прекращения им противоправных действий и не использовал возможность причинения меньшего вреда

Так, суд признал за М., осужденным по ч. 1 ст. 108 УК РФ право на самооборону от посягательства С., поскольку действия последнего, замахнувшегося на него с ножом, представляли опасность. Однако осужденный после отражения посягательства нападавшего, выбрал способ и средства защиты, не соответствующий и не соразмерный характеру и степени посягательства и не используя возможность причинения С. меньшего вреда, и превышая пределы необходимой обороны, схватив со стола нож, нанес последнему удар ножом в область шеи.

Анализ решений судей о назначении наказания свидетельствует о строгом соблюдении требований ст. 60 УК РФ. В каждом случае суд учел характер и степень общественной опасности преступления, личность виновных, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей.

Во всех описываемых случаях осужденным назначено наказание в виде лишения свободы от шести месяцев (Р.) до одного года шести месяцев (А.) в условиях его реального отбывания. Вместе с тем, судом кассационной инстанции приговор Октябрьского районного суда г. Орска в отношении К., осужденного по ч. 1 ст. 108 УК РФ к 8 месяцам лишения свободы изменен и приведен в соответствии со ст. 10 УК РФ и Федеральным законом N 420-ФЗ от 07.12.2011 г. Учитывая, совершение впервые преступления небольшой тяжести, суд назначил К. наказание в виде 1 года исправительных работ.

Подводя итог, стоит отметить, что законодательной трактовке необходимой обороны и превышения ее пределов свойственно большое число оценочных признаков, юридическое значение которых зависит от усмотрения правоприменителя. По этой причине на предварительном следствии часто возникают ошибки в квалификации деяний виновного. Так, уголовные дела в отношении А., К. поступили в суд по обвинению по ч. 1 ст. 105 УК РФ, однако тщательный анализ доказательств привел к переквалификации их действий.

Практика Октябрьского районного суда г. Орска свидетельствует о том, что судьи правильно применяют положения главы 8 УК РФ и под общественно опасным посягательством, защита от которого допустима УК РФ, понимают нападение, сопряженное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья обороняющегося либо его угрозой.

Выводы:

1. При разрешении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны, судьи не должны механически исходить из требований соразмерности средств защиты и средств нападения, кроме того, должны быть учтены все объективные и субъективные факторы.

2. В целях исключения случаев «эксцесса обороны» судам надлежит более тщательно исследовать доказательства, подтверждающие либо опровергающие реальность нападения, и оценивать в каждом конкретном случае наличие состава преступления в действиях виновного при совершении убийства в короткий промежуток времени после окончания посягательства.